Прямой диалог Ленина и Плеханова. Самым внимательным образом прочитал этот выпуск. И сожалею, что в диалоге этом не принял участие сам Маркс. Не потому, что виртуальные вожди в чём-то от него отошли. Нет, Плеханов снова подтвердил правоту Ленина, когда тот бросил в статье «О нашей революции (По поводу записок Суханова)» меньшевикам упрёк, что они носятся с марксизмом «как дурак с писаной торбой». Ленин здесь, в прямом диалоге с Плехановым, должен был напомнить Плеханову о категории (не уверен, что точен) совокупного работника, введённой Марксом. Он относил к этой категории и учителей, и врачей. Как же далеко видел основатель великого учения!

Не об этой ли категории шёл разговор в данном выпуске? О ней! Но что такое врачи, учителя, программисты и так далее, если нет производства реальных стоимостей с целью превращения их через рынок в товары? Это пар над супом. На заводах и фермах производят первоочередное — всё необходимое для жизни: орудия труда, пищу, одежду, жильё — то же самое, что делалось при всех способах производства. Кому нужны учителя, медики, дизайнеры, курьеры, программисты, если рабочие не добывают руду, а металлурги не выплавляют металл, который другие рабочие превращают в машины и так далее? И если крестьяне не производят продовольствие и сырьё?

Трудовые коллективы — вот основа основ. Это они могут использовать в своих интересах при социализме и транспорт, и курьеров, и творцов ИскИна (ИИ).

В Коммуне им. Ф. Э. Дзержинского бывшие беспризорники и уголовники сами на заработанные своим трудом деньги построили два самых передовых (и это принципиально важно!) в СССР завода и управляли ими. Речь идёт о заводе электроинструментов (знаменитых «ФЭДок») и первом в стране высокотехнологичном производстве малоформатных фотоаппаратов ФЭД, созданных на основе передовой немецкой «Лейки». И коммунарам это удалось!

Они работали всего по 4 часа в день, а остальное время тратили на учёбу, политику и культурный досуг. При таком рабочем дне они могли себе позволить очень многое: от покупки первоклассных музыкальных инструментов для собственного оркестра до ежегодных летних путешествий по всей стране. Это вызывало искреннее удивление и даже зависть у наблюдавшего за их бытом и досугом профессора педагогики!

Секрет А. С. Макаренко был прост той простотой, которая равна гениальности. Воспитание в Коммуне было организовано через участие коммунаров не в труде-работе (как подневольной повинности), а в труде-заботе. Человек пёкся о своих интересах, но внутри коллектива, через коллектив и исключительно в интересах коллектива. Высшим органом управления здесь был Совет командиров, где вчерашние подростки сами принимали ключевые хозяйственные и дисциплинарные решения.

Именно поэтому в Коммуне наказывали провинившихся… отлучением от работы! Был и такой вариант, диво дивное: виноватый в чём-то наказывался пребыванием в кабинете Макаренко во время его работы — в абсолютной тишине, наедине со своей совестью. Да и уборку в туалетах (которая возводилась в ранг образцовой чистоты) по ротации поручали лучшему отряду по итогам недели. Труд как привилегия и доверие — вот что такое настоящая забота!

«Промфинплан, — любили повторять коммунары, — лучший воспитатель». Коллективное стремление наилучшим образом выполнять промфинплан приводило к колоссальному росту производительности труда. Именно эта экономическая эффективность и обеспечивала высокое качество жизни при 4-часовом рабочем дне. Коммунары при этом гордились своим вкладом в общее дело, ведь Коммуна не сидела на шее у государства, а ежегодно пополняла госбюджет чистой прибылью в два миллиона рублей!

Этот уникальный опыт доказывает: когда человек перестаёт быть придатком конвейера, уничтожается само отчуждение труда, о котором писал Маркс. Инженеры, программисты, учителя и дизайнеры обретают свой истинный смысл только тогда, когда смыслом наполнен базис. Трудовые коллективы — полные и сознательные хозяева на предприятиях и в колхозах — вот что необходимо! Всё остальное — лишь следствие.

Л. С., советский человек, 1932 года рождения.