Уважаемые товарищи, марксисты и примкнувшие к ним романтики! Давайте на несколько минут отложим в сторону цитатники столетней давности и грандиозные абстракции о «живом творчестве масс». Спустимся с эмпиреев на нашу грешную, периодически затапливаемую или промерзающую почву и честно посмотрим в зеркало.
Есть две категории человеческого материала, на которых держится любая цивилизация: люди системы и люди аврала.
Человек системы скучен, предсказуем и, с точки зрения нашего отечественного интеллигента, глубоко буржуазен. У него порядок на рабочем столе, рубашка отглажена, а план работы расписан на три месяца вперёд. Главное: порядок в быту и на рабочем месте — это прямое, медицинское свидетельство порядка в голове. Такой человек понимает, что если гайку положено закручивать ключом на 14 с определённым усилием, её нужно закручивать именно так, а не забивать кувалдой под аккомпанемент крепкого пролетарского слова.
Человек аврала — это наш национальный герой. Три недели он лежит на печи, глубокомысленно рассуждая о судьбах мирового пролетариата, критикуя Госплан и поплёвывая в потолок. Но на четвёртую неделю, когда наступает «час Икс» (или квартальный отчёт, или угроза партийного взыскания), этот Илья Муромец вскакивает, рвёт на груди тельняшку и за трое суток выдаёт триста процентов нормы! Правда, половина продукции уходит в брак, коровник построен без крыши, а сам герой ложится в больницу с нервным истощением — но каков пафос! Какая драма! Какое «живое творчество»!
К сожалению, на одной драме экономику XXI века не построишь. Чтобы ракеты летали, а народные предприятия давали дешёвый и качественный хлеб, во власти и на производстве жизненно необходимы люди системы. Но проблема в том, что весь наш российский менталитет исторически сложился как глубоко авральный.
Исторические корни нашего «давай-давай!»
Против географии не попрёшь, даже вооружившись тремя томами «Капитала». Наш авральный менталитет — не генетическое проклятие, а суровый продукт природы. Исторически у русского крестьянина в Центральной России было всего 4–5 месяцев на все полевые работы: от пахоты до уборки урожая. На Западе этот цикл длился 8–9 месяцев. Там можно было ковыряться в земле не спеша, методично, «по-немецки». У нас же, если упустил две недели в мае или затянул со сбором в августе, — всё, сушите сухари, всей деревне каюк. Отсюда и привычка: сначала долго запрягать, а потом нечеловеческим напряжением сил, надсаживая пуп, спасать урожай.
Вся наша история — это череда попыток заставить эту систему работать регулярно.
Первым великим борцом с русским авралом стал Пётр Великий. Он искренне пытался привить подданным регулярность, заставлял брить бороды, чертить точные чертежи и жить по регламентам. Что получилось? Вместо европейской регулярности родилась анекдотичная петровская дубина. Порядок держался только до тех пор, пока царь лично стоял над душой с палкой. Стоило Петру Алексеевичу отвернуться или умереть — и империя с облегчением выдохнула, вернувшись к привычному режиму: от одного дворцового переворота до другого.
В советское время эту вековую болезнь пытались лечить научным путём. В 20-е годы за дело взялся Алексей Капитонович Гастев — создатель ЦИТ (Центрального института труда). Он пропагандировал НОТ (научную организацию труда). Гастев учил рабочих правильно держать молоток, экономить микродвижения, рассчитывать секунды. Его поддерживал Владимир Ильич Ленин, восхищавшийся системой Тейлора. Но стоило начаться великому перелому и форсированной индустриализации, как гастевскую систему аккуратно свернули. Зачем нам нудная хронометрия, когда есть стахановское движение? Зачем рассчитывать силы, когда можно объявить: «Пятилетку в четыре года!», а недочёты планирования залить трудовым героизмом (и бесплатным трудом заключённых)? Систему заменили штурмовщиной.
Вторую серьёзную попытку предприняли в 1960-е годы. Алексей Николаевич Косыгин со своей знаменитой хозяйственной реформой пытался внедрить элементы самоокупаемости, чётких нормативов и математического планирования. Параллельно академик Виктор Михайлович Глушков предлагал ОГАС — Общегосударственную автоматизированную систему учёта и обработки информации. Фактически Глушков пытался создать цифровой мозг для управления экономикой, который исключил бы волюнтаризм чиновников.
И что же? Высшая партийная номенклатура испугалась. Ведь если всё будут считать машины и нормативы, то зачем тогда нужны секретари обкомов? Как тогда «руководить и направлять»? Проекты Глушкова и Косыгина тихо похоронили в кабинетах. Систему снова победил управленческий хаос.
Карьерный взлёт «эффективных авральщиков»
Почему же авральный менталитет оказался столь живуч? Да потому, что он невероятно выгоден для карьеристов!
В условиях нормальной, прозрачной системы дурак и бездельник видны сразу. Если у тебя есть чёткие нормативы, график и сквозной контроль, ты не сможешь симулировать бурную деятельность. Но в условиях аврала ситуация меняется кардинально. Именно авральная мутная вода способствует взлёту во власть людей сугубо карьерных.
Как это работает? Начальник-самодур (вроде незабвенного Никиты Сергеевича) принимает безумное решение — например, засеять кукурузой Заполярье или распахать миллионы гектаров целины без элеваторов и дорог. Разумный специалист-системщик тихо говорит: «Товарищи, это бред. Будут пыльные бури, зерно сгниёт, мы потеряем миллиарды». Что делает начальство? Объявляет системщика «маловерным, рвачом и саботажником».
Зато на сцену выходит ловкий карьерист. Он громко кричит: «Есть! Освоим! Перевыполним!» Организует дикий штурм, привозит на целину тысячи людей в чистые палаточные поля, рапортует в Москву о первых миллионах пудов. Ему вешают на грудь Золотую Звезду и забирают на повышение в ЦК. А то, что через три года этот хлеб сгниёт под открытым небом, а почва превратится в солончак — карьериста уже не волнует. Он уже сидит в другом кресле и руководит поворотом северных рек.
Их выбирают не за профессиональные качества, а за лояльность начальству. Системный человек неудобен: он спорит, он требует цифр, он ссылается на законы экономики. Авральщик удобен: он всегда готов взять под козырёк, а в случае неизбежного провала — найти «козлов отпущения» или красиво списать убытки на суровую зиму.
Как они решили эту проблему, а мы — нет
Давайте снимем шоры и признаем: капиталистический Запад и прагматичная Япония эту проблему успешно решили. Нет, они не переделали человеческую природу. Они просто создали жёсткие, автоматические кадровые фильтры.
Там государственная и корпоративная служба построена так, что человек не может прыгнуть через пять ступеней вверх просто потому, что он красиво поддакнул боссу или вовремя перерезал ленточку. Там существует система «меритократии» — власти достойных, подтверждённой годами безупречной, рутинной работы. В Японии вы не станете топ-менеджером, пока не проработаете на нижних должностях десятилетия, изучив систему до винтика. Там авральщика, устроившего пожар, а потом героически его потушившего, не повысят, а уволят с позором — за то, что допустил пожар.
В нашей же стране, увы, эта проблема пока кажется неразрешимой. Мы предпочли остаться в рамках парадигмы: «Гром не грянет — мужик не перекрестится». Именно поэтому мы, товарищи, великий Советский Союз и проглядели. Не потому, что Маркс ошибся, и не потому, что рабочие были «несунами». А потому, что партийная верхушка переродилась в касту неприкасаемых авральщиков-пустозвонов, которые умели красиво зачитывать доклады по бумажке, но были органически неспособны к сложной, системной созидательной работе.
Будущее коммунизма — за людьми системы
Какой из всего этого вывод для нас, для КПРФ?
Если мы продолжим уподобляться поздней КПСС, если будем принимать в партию людей по принципу «главное, чтобы громче всех кричал «Долой капитализм!» и преданно смотрел в глаза президиуму», мы так и останемся клубом любителей исторических воспоминаний.
Будущее нашей партии и нашей страны зависит от одного: сможем ли мы перестроить саму КПРФ на принципах жёсткого отбора системных людей и тотального отсеивания авральщиков.
Нам нужны не те, кто обещает «одним махом всех побивахом» после прихода к власти. Нам нужны люди, способные рассчитать бюджет муниципального округа, организовать эффективный профсоюз, выстроить безупречную юридическую защиту, наладить работу современного предприятия прямо сейчас, в условиях капиталистической блокады. Кадровый фильтр внутри партии должен быть безжалостным: порядок в личных делах, порядок в партийном хозяйстве, железное выполнение взятых обязательств без ссылок на «объективные трудности».
Вот тогда, и только тогда, у нашей партии будет реальное, историческое будущее. Вот тогда мы не просто «придём к власти» на волне очередного экономического кризиса (чтобы потом снова всё завалить), а осознанно и технологично построим жизнеспособный социализм и коммунизм. Не как красивую утопию, а как самую эффективную, идеально отлаженную систему на планете Земля.
А любителям писать романсы и устраивать революционные штурмы на пустом месте мы найдём достойное применение. Оформим их в министерство культуры. Пускай поют о наших трудовых победах — системно, по утверждённому графику, с двух до четырёх дня.