Ежедневное чтение стихов — это мое непременное жизненное правило. Причем читаю не все подряд, а прежде всего поэзию с ярко выраженным национальным колоритом.
То же касается и прозы. Чтение настоящей художественной литературы стоит порой десятка книг обычной беллетристики. Вот сейчас, к примеру, брожу по просторам Якутии совместно с классиком якутской литературы Софроном Даниловым. Разбавляю чтение его книг видеорядом в соцсетях, который великолепно помогает мне в дотошном путешествии по этому региону и в постижении его самобытности.
И, конечно, философия. Из философии сегодня неторопливо осваиваю Николая Федорова, делая выписки. В нем меня интересует не тема воскрешения человека, по поводу которой чаще всего иронизирует наша профессура (хотя, с другой стороны, чем это плохо? Ею еще шумеры в «Гильгамеше» вон как интересовались). У Федорова меня привлекает прежде всего тема всечеловеческого братства.
А из поэзии мне сегодня попался под руку сборник «Современная арабская поэзия» Издательства восточной литературы (Москва, 1961 год). В нем представлен самый широкий спектр поэзии разных стран Ближнего Востока 50-х годов. Отмечу попутно: арабскую поэзию я знаю неплохо и люблю ее. Да и вообще неплохо знаком с национальными поэзиями.
Но эта книга буквально захлестнула меня пафосом борьбы, которым было проникнуто то время. Главной темой тогда являлась борьба за мир во всем мире и борьба народов за освобождение от колониализма. Сегодня эти темы — пусть и в несколько трансформированном виде — актуальны донельзя.
Зацените, как поменялась за истекшие годы повестка дня в мировом масштабе. На фоне сегодняшней стоячей воды мысли этот пафос борьбы кажется таким свежим, хотя все вроде бы в прошлом. Он ярко контрастирует со всеми этими постмодернами, «концами истории», цифровым половодьем и похмельем месопотамских масштабов, сопровождающимся сонмом блогеров-божков с их главным веселым заокеанским рыжим Мардуком.
В этом сборнике можно выделить много имен. В частности, из Ирака — Абд аль-Ваххаб аль-Баяти, из Сирии — Ахмад Сулейман аль-Ахмад, из Йемена — Осман Мухаммад Абдо. Но в тему нижесказанного мне ближе всего стихи поэта из Судана по имени Ахмад Мухаммад Хайр. О людях труда, о которых сегодня редкий одаренный автор вообще вспоминает.
СТИХИ О ЛЮДЯХ ТРУДА
Когда наступает утро
И рвет тишину гудок,
По всем рассветным дорогам
Плывет трудовой поток.
Голодные, обездоленные,
Чернее самой земли,
Колонной идут рабочие,
Идут по пояс в пыли.
Они шагают, и с ними —
Я чувствую — я не слаб,
Они шагают, и с ними —
Я чувствую — я не раб.
О бурное море людское,
Топот железных ног…
Я часть этой армии грозной,
Я в мире не одинок!
Я — это наши крестьяне,
Что сбросили тяжесть цепей,
Я — это скотоводы
Из Кордофанских степей,
Я — молодежь, озарившая
Светом кромешный мрак,
Я — люди труда, идущие
К победе, равняя шаг.
Будут взорваны скалы,
Разрушены навсегда.
На истомленные земли
Устремится вода.
Вместо мертвой пустыни
Возникнет сказочный сад.
Эту волшебную сказку
Наши руки творят!
1958 г.
Пятидесятые годы прошлого века. Беспокойные, пафосные, заполненные созиданием и битвой. Борьбой за мир, за человеческое достоинство и за освобождение стран от колониализма — той самой борьбой, которая ныне чьей-то умелой рукой выродилась в управляемые мигрантские потоки чуть ли не чингисхановского половодья.
Я хорошо помню карты той поры, закрашенные в цвета колониальных империй: Великобритании, Франции, Португалии… И в тот момент все это полыхало и дыбилось. В умах людей царила надежда, которую тогда дарила миру прежде всего наша страна, и чуть ли не вселенский оптимизм. Как же это отличается от сегодняшнего времени — апофеоза и поэзии Апокалипсиса в сушёном, варёном и вяленом виде! Хотя, если быть честными, разве это наши проблемы?
Ключевое слово тех лет — борьба. А борьба у каждого была своя.
…Прискучила фраза о том, что без теории нам смерть. Ее произносят чаще всего люди, желающие как бы приоткрыть нам истинные пути развития социума и человечества, — коих сегодня тьма! Если перевести эту фразу, сказанную высоким слогом, на банальный язык — это значит «без науки». Просто без науки. Что само по себе глупость!
Стенания же об отсутствии теории, якобы мешающем движению вперед, стали сегодня в устах многих квадратноголовых пассионариев общим местом. И этот довод применяется прежде всего для оправдания того, что случилось в 90-х. «Вот был бы тогда ВТО» — как это звучит в навязчивой рекламе. По их логике, всё получилось именно и только поэтому. Мол, не было ста сортов колбасы в холодильнике, и не было теории. Дело на этом фронте чуть ли не до ментального самоубийства доходило: вот если бы было поболее у нас Ильенковых, да если бы он…
Ну ладно, пусть будет так. Но куда тогда деть при подобном объяснении венгерские события 56-го года, польскую «Солидарность», Чехословакию, стоящего наособицу Чаушеску? Наконец, Югославию. Все это случилось, что же — тоже от нехватки теории?
Кто-то простодушно спросит, чуть ли не задыхаясь от недоумения, емким народным словом: «Они к нам почему ЛЕЗУТ?» Действительно — почему? А потому что идет борьба, если стоять на позициях диалектики. А бороться, как говорил классик, с тем, кто тебя хочет съесть (причем с потрохами и даже не икнув), надо настоящим образом.
Помню, читал историю Арабского халифата. Там был сюжет с открытием крепостных ворот, когда каждая вторая крепость перед этой экспансией распахивала ворота своих цитаделей по вполне известному «золотому» способу. Что меня, тогда еще юного, очень удивило. Про троянских коней я вообще молчу.
И это лишь одна сторона банального ревизионизма и искусства вымывания сути дела из понятий: теории нет, ну и борьбы — само собой — тоже нет. А на деле теории за глаза! Просто ее надо уметь применять на практике. Причем слова «применять в деле» — ключевые. А вот тут начинается либо неумение, либо хитромудрость.
Другая крайность — конспирология. Ею подменяется и объясняется абсолютно всё. Она точно так же уводит мысль от сути дела, только с обратной стороны. Да, борьба есть, есть зло, но какое-то обтекаемое и неконкретное. Этакий чистый феномен. И пусть потом феноменология изгаляется над фактами, сколько ее душеньке вольготно. Борьба, конечно, признается, но в лучшем случае корпоративная, или вечная битва абстрактных сил Добра и Зла.
Социального же инстинкта у таких «теоретиков» и близко в помине нет! История человечества для них — это одни лишь подвохи и козни. И по мере движения исторического процесса прогресс достигается якобы только в области козней и еще раз козней.
История развивается по спирали — чего конспирологи и поборники структурного анализа чаще всего не понимают. Развивается от одного кризиса социума с его глубинными социальными инстинктами до другого.
В понятиях той же конспирологии это видится как «война с саламандрами». Но «Война с саламандрами», описанная дотошным чехом — чем вам не дипстейт? Саламандры здесь как раз и выступают в роли этого «глубинного государства». И там происходят те же самые переговоры: один в один, там фигурируют свои Кушнер и Уиткофф — история столетней давности в преддверии всем известных событий мирового масштаба. И, между прочим, там весьма интересно описано, как саламандры были побеждены: на них напал какой-то свой, местный ковид.
Надо сказать, что чешская литература всегда была горазда на разного рода фантасмагории и подобные «призраки замка Мориссвиль». Это ее характерная черта. Чешская литература среди всех стран Восточной Европы была менее всего народной. Даже поляки в описании быта и жизни своего народа куда ближе к суровой реальности, чем эти гораздые на выдумку чехи.
И ведь худо-бедно именно во время того, прошлого витка исторической спирали в мире действительно царил мир. С более чем яркой, пафосной и искренней борьбой за этот самый мир! Но сегодня классическая борьба за мир, похоже, осталась в глубоком прошлом. Точнее, теперь она ведется с совершенно иным, перевернутым подтекстом.
Что же до теории… Да, ее развитие — дело, скажем в тренде нашего времени, более чем богоугодное. Но ведь не стоит забывать и прекрасный советский фильм «Пираты ХХ века». Теории мало — необходимы боевое сознание и подлинная братская солидарность. Как минимум.
А без этих двух понятий любой теории — будь она трижды совершенна и устремлена в самое далекое будущее — грош цена в базарный день. И далеко за примерами нам ходить не надо: это мы видели на своем веку и собственными глазами.
Владимир Бровкин
