В продиктованной незадолго до смерти статье «О нашей революции (по поводу записок Н. Суханова)» В. И. Ленин прямо указывает на неизбежность изменений обычного, с точки зрения догматической теории, хода истории. Он пишет, обращаясь к оппонентам, что для создания социализма требуется цивилизованность. Это очень хорошо. Ну а почему мы не могли сначала создать такие предпосылки цивилизованности у себя, как изгнание помещиков и изгнание российских капиталистов, а потом уже начать движение к социализму? В каких книжках прочитали догматики, что подобные видоизменения обычного исторического порядка недопустимы или невозможны?
Сама политическая революция в России — стране с менее развитым капитализмом, в которой уровень цивилизованности не позволял и думать о социализме в том виде, какой имел в виду К. Маркс в «Критике Готской программы», — была очевидным изменением исторического порядка. Об этом у Ленина есть не оставляющее сомнений высказывание. Ленин прямо утверждал, что неучастие России в Первой мировой войне позволило бы ей десятки лет развиваться под управлением буржуазии и не нуждаться ни в какой революции.
Поэтому не стоит доказывать, что Социалистическая революция 1917 года в России была неизбежна вообще, сама по себе, а не в конкретных условиях идущей мировой войны. На нападки врагов нужно спокойно отвечать, что она явилась прямым следствием сложившейся ситуации, когда участие в мировой бойне поставило Россию на грань национальной катастрофы.
Ленинский вклад в марксизм: теория многоукладности
Когда я вслед за исследователем С. Платоновым пишу о вкладе Ленина в марксизм, равном вкладу самого Маркса, то постоянно сталкиваюсь с непониманием. Ну где в Полном собрании сочинений Ленина есть хотя бы упоминание о такой категории, как теория многоукладности? Да, у Ленина такой теории, изложенной обычным академическим образом в статье или брошюре, нет. Но в ряде работ, начиная со сданной в печать в сентябре 1917 года брошюры «Грозящая катастрофа и как с ней бороться», фактически дана дорожная карта перехода отсталой России к социализму и коммунизму.
В статьях 1918 года «О „левом“ ребячестве и о мелкобуржуазности» и 1921 года «О продовольственном налоге» прямо, а в других работах этого периода опосредованно, изложена теория снятия многоукладности в странах с менее развитым капитализмом. Ленин приводит обширную цитату из упомянутой брошюры и пишет, что в 1918 году в России возникла вторая материальная половинка социализма — диктатура пролетариата. А первая половинка — государственно-монополистический капитализм — временно возникла в воюющей буржуазно-юнкерской Германии, где в целях войны наиболее последовательно была ликвидирована многоукладность экономики.
Поэтому необходимо было приступить к построению ГМК — государственного капитализма без буржуазии. От революционного штурма нужно было перейти к экономическим методам, для чего отказаться от военного коммунизма и ввести НЭП с его экономическими укладами, которые существовали в России, а также начать введение всеобщей кооперации крестьянства. Другого пути к социализму у России попросту не было.
Ленин прямо указывал на наличие в РСФСР при НЭПе пяти укладов, которые располагались иерархически. На самой вершине находился господствующий политически социалистический уклад, ниже шли государственный капитализм, частный капитализм, мелкобуржуазный мелкотоварный уклад и, наконец, патриархальный. Ленинская стратегия требовала последовательно подвергнуть диалектическому снятию, то есть положительному отрицанию, три нижних уклада. Цель была в том, чтобы в остатке зафиксировался чистый госкапитализм на службе у рабочих, ведь между ним и социализмом никаких промежуточных исторических ступенек нет. Если бы германский пролетариат победил в 1919 году, Германия сразу же оказалась бы на первой ступени социализма именно по этой причине.
В советское время много писали о господствующем на Западе ГМК как о соединении мощи государства с могуществом монополий. При этом умалчивалась принципиальная разница между понятиями ГМК у Ленина и того строя, который существует в мире после окончания Второй мировой войны. В современных странах Запада и Азии существует сложное многоукладное общество. В нём наряду с госсобственностью, которая в тех же США составляет около 34%, существует господство транснациональных монополий, а также и другие экономические уклады. В Германии же образца 1918 года шло полное огосударствление, и Ленин писал именно об этом, требуя подвергнуть снятию нижние уклады в РСФСР, чтобы остался только один госкапитализм. Это и есть подлинная теория многоукладности, которую наши догматики в упор не желают видеть, цепляясь за упрощенные схемы взаимодействия производительных сил и производственных отношений.
Диалектика базиса и надстройки в эпоху осознанной необходимости
Ленин ещё до событий 1917 года сделал свой огромный вклад в марксизм. Для него явление многоукладности было очевидным, поэтому он прямо указывал практический путь, не занимаясь отвлечённым теоретизированием. Надо также понимать, что взгляды Ленина на многоукладность фактически совпадают со взглядами К. Маркса, оставшимися Ленину неизвестными из-за более поздней публикации ранних рукописей. Ещё в 1840-х годах Маркс писал, что снятие самоотчуждения должно пройти тот же исторический путь в обратном направлении, начиная с самого верхнего и развитого слоя — то есть с развитого госкапитализма. Однако его надо было сначала иметь в наличии, чего ни в России в 1917 году, ни во всех странах социализма, возникших после Второй мировой войны, не было. Вожди Второго Интернационала уберегли развитой капитализм от краха, и Социнтерн сегодня занимается ровно тем же.
Рабочий класс, взяв под руководством марксистской партии власть, совершает прыжок в предсказанное Марксом царство осознанной необходимости — то есть переходит к социалистическому строительству как новый субъект истории. Исторический материализм больше не может исполнять роль теории стихийного развития общества. Общественное сознание в лице правящей компартии становится ведущей силой. Поскольку именно правящая марксистская партия формирует общественное сознание, то от неё в жизни страны зависит буквально всё. КПСС, потеряв творческую теорию социализма и разложившись под мнением стихии частной собственности, погубила себя и тем самым погубила СССР. Если коммунисты не сумели удержать контроль над своими вождями, а рабочий класс — над своим авангардом, то партия неизбежно терпит крах.
Появление жесткой однопартийности в СССР не является незыблемой закономерностью перехода к социализму. Напротив, она во многом стала отклонением от логики истории. Меньшевики и эсеры сами погубили свои партии, перейдя на сторону буржуазии во имя догматического соблюдения «обычного хода истории». Да и Постановление Х съезда «О единстве партии» и запрете фракций не случайно изначально не публиковалось: оно было вызвано критическим внутрипартийным расколом, носило чрезвычайный и временный характер. Но допущение фракций в современной КПРФ — тоже не выход, так как это ослабит её. Сегодня в России есть коммунистическая многопартийность, и при умном подходе это выступает полноценной заменой фракционности. Как показала практика Вьетнама и КНР, многопартийность при сохранении руководящей роли коммунистов помогает, а не мешает развитию, если правящая партия ведет государственный корабль верным курсом.
Демонтаж партийной монополии: уроки для будущего
Правящая компартия не вправе устанавливать свою, чисто административную монополию на власть. Она — авангард, а не армия; мозг и штурман, а не изолированный экипаж с капитаном во главе. В СССР после успешного выполнения послевоенной пятилетки, то есть к 1951 году, следовало продолжить начатый Сталиным курс на демонтаж партийной монополии на власть. Тогда бы Верховный Совет и его Президиум стали на деле верховной властью народовластия, сформированный им Совет министров — полноценной исполнительной властью, а Партия — идейным мозгом и штурманом.
В кадровом отношении после отставки Н. Хрущёва это могло выглядеть как четкое разделение функций высших партийных и государственных руководителей. Один из лидеров Партии, будучи избранным на сессии Верховного Совета (в котором коммунисты работают в блоке с союзниками и не образуют искусственного подавляющего большинства), возглавляет законодательную власть. Другой руководитель Партии становится главой Правительства. Тем самым руководящий статус правящей партии полностью сохраняется, а губительная партмонополия на власть отсутствует.
Так что Ленин был абсолютно прав, когда настаивал на жестком цензе и сокращении численности партии. Имея сильные фракции в органах власти и в общественных организациях, коммунисты были бы вынуждены ежедневно доказывать правоту своих идей в открытой полемике, неся прямую ответственность за решения, а не просто навязывая их сверху административным путем.
КПРФ в качестве парламентской партии имеет сегодня небольшую фракцию в Госдуме. Получить абсолютное большинство на выборах в одиночку в текущих условиях маловероятно. Объективная необходимость требует иметь в составе Госдумы фракцию еще хотя бы одной левой, подлинно патриотической, но не соглашательской партии, чтобы совместно бороться на выборах за власть, а победив — совместно управлять страной, опираясь на сознательную поддержку большинства избирателей.
Встречая очередную годовщину Октября 1917 года, необходимо признать, что трагический системный кризис осени 1993 года во многом объясняется застарелыми деформациями прежней партийно-государственной модели управления. К тому моменту она атрофировала живые механизмы советского народовластия и лишила рабочий класс опыта самостоятельной защиты своих коренных интересов.
Л. С.