Яркие рассказы моей бабушки Евдокии Семеновны, родственников, о жизни дореволюционного села и времен всех потом последовавших событий, впечатались ярко в память мою и дали мощный впоследствии импульс моим историческим поискам и бдениям.
Сам я родился в поселке и могу сказать только о сельском быте и жизни в поселке, хранившем с лихвой в 50-е годы в домашнем обиходе все патриархальные приметы начала века.
Этот уклад в поселке в пятидесятые годы, когда только-только провели свет и радио, ничем еще не отличался от сельского быта начала века. Все эти пряхи, кросна, теребления льна, ветряные мельницы за паскотиной, все эти домашние заготовки и заботы и хлопоты тех лет. Я застал лучину, с которой лазили в подпол. Все эти линейные и многолинейные лампы. Все эти чугуны и ухваты. Русскую печь со всеми этими связками лука, пимами и рогачами.
Село Зеркалы, село в массе из тамбовских переселенцев, бывшее перед 17 годом даже некоторое время волостным селом, в двадцатые годы было затем временем и новым технологическим укладом под влиянием этих центробежных сил буквально разорвано на куски.
И причина тому даже не социальный эксперимент, а банальная география, когда мужик из села ехал на пашню, где хлеб его был и работа, за 30-40 километров.
Село стояло на берегу озера, за ним шел бор. И все активное сельское население распределялось вокруг села на пахотных угодиях только в одну сторону. И этот то факт и сыграл злую шутку, еще задолго до Заславской, с селом.
Экономический интерес его и разорвал на куски.
И в двадцатые годы оно прежде всего под влиянием этих причин разделилось на впечатляющую гроздь поселков и сел.
Моисеевка, Молотово, Федуловка, Алтай, Объезной — плюсуем сюда почти под Бобровкой Калугу, тридцать дворов, населенных выходцами из Зеркал. А сколько еще переехало жить в Шипуново. Село было явно ополовинено и народом и постройкой, которую развезли потом по ним. Эта постройка отчасти давала представление о том, как выглядело когда-то волостное село Зеркалы. Да и просто дореволюционное село.
Скажем школа в Объездном, это дом Василия ЧАЩИХИНА, первого Зеркальского революционера. Он несколько лет был на каторге в 1905 году. Был кстати он эсер. И был убит еще самом начале тех событий летом 1918 года. И это, отметим, не какой можно подумать там был у него захудалый пятистенник.
Кадниково.
Об этом селе в Мамонтовском районе, особый рассказ.
Куда на послали в привычке тех лет на сельскохозяйственные работы, которые тогда затянулись почти на два месяца: в первых числах сентября туда нас отвезли, а вернулись мы оттуда числа 25, если не 27 октября. Немного не дотянув до праздников.
Кстати знаменитый офорт известного алтайского художника Кабанова мне напоминает всегда это село.
Жили мы там в школе спортзале.
Была нас там небольшая команда из АНИТИМА человек 8. Ребята там не скучали, жили более чемвесело и я тоже там не скучал. Я тогда там много рисовал и много читал, записавшись в местную библиотеку. Какую-то поэму Евтушенко (тогда нашим все кажется был он) помню, тогда знаковую и звавшую нас вперед, прочитал.
Так вот это село было заповедником той, старой, еще начала века бытовой архитектуры. Заповедник, где село сохранилось еще в 80 в первозданном виде.
И где сохранилась вся характерная для того времени постройка. Кроме разве, что церкви, на месте которой теперь стоял роскошный двухэтажный клуб.
Сохранилось строение сельской управы. Пара домов явно не рядового достатка мужиков.
Подозреваю, что в одном, роскошном и с большою усадьбой доме, что располагался на окраине почему-то села, была либо лесная дача. (так тогда называлось лесничества, смотревшего за царским лесом, каковыми были в ту пору наши ленточные боры — мы, алтайские, с Николаем 2 как известно когда-то были в родстве как бы, и за лес с мужика, если он туда ненароком попадал, спрашивали строго. Василий ЧАЩИХИН на каторге был именно по этой причине) А то скорее всего тут мог распологаться и дом местного купца. Но только где тогда была его лавка с товаром? Чаще всего они стояли с домом купца по соседству
И эта-то заповедность села тогда прямо-таки привела меня в восторг.
Широкие улицы. Никаких палисадников, как это водится теперь.
Много добротный пятистенников. Есть стопки, разного уровня достатка
Дом. Завозня, амбары, ограды, все первозданного вида.
Изучай!
Несколько записных книжек испещрены набросками, сделанными мной обыкновенной шариковой ручкой.
Не будучи по образованию архитектором, я тем не менее отдал в своей жизни большой отрезок времени.
Будучи еще студентом экономического вуза в Новосибирске в начале 70-х я рисовал архитектурные памятники Армении в Новосибирском институте прикладной геодезии.
И они меня приглашали потом в этом качестве к себе работать.
Много я снимал старинной архитектуры в Новосибирске, а потом Барнауле.
Причем в поле зрения моего была прежде всего рядовая застройка с элементами разнообразного деревянного декора.
Сотрудничал немного по этому вопросу с академиком Окладниковым и даже писал статью для его журнала о бытовой сибирской архитектуре.
В Чимкенте по моему проекту построен ДК ЧПО КПО, потом перепрофилированный в областной театр оперы и балета.
Работая архитектором в проектом институте «Союзгипрорис» одном из ведущих институтов Минводхоза страны, проектировал рядовую сельскую застройку в местах освоения новых поливных земель в Чардаре и в Кзыл-Ординской области.
С известным сибирским архитектором Александром ДОЛНАКОВЫМ много размышлял и спорил о городе-спирали, прежде всего от Канта взяв прообраз.
А вот Кадниково и Ребриха, где я работал на сельхозработах и на элеваторе и где въедчиво шарился по таможней округе, разыскивая остатки сельской архитектуры.
…
Кстати, именно в эту поездку я побывал в соседнем с Кадниково поселке Дубрава, где когда-то жил знаменитый на Алтае в 30-е годы крестьянский поэт Василий БЕЛЬКОВ. От тех лет остались у меня тоже памятные зарисовки этого поселка.
Что-то из иллюстраций к тексту можно посмотреть здесь: