Дискуссия, начатая историком Фёдором Рякиным и продолженная Олегом Пересветовым, ставит перед нами, левыми гуманитариями, жесткий, но абсолютно закономерный вопрос. Как культуролог, я обязан взглянуть на феномен, получивший меткое вятское имя «шкодострань», через призму классового анализа культурных надстроек. Коллеги правы: перед нами не просто бытовое хулиганство или пробелы в воспитании отдельных личностей. Это системное социальное явление, порожденное хаосом бессистемного, потребительского бытия.

С точки зрения прогрессивной культурологии, подлинное искусство и высокая культура всегда служили инструментами эмансипации человеческого духа, развития интеллекта и вовлечения масс в созидательный исторический процесс. Государство как высшая форма организации общества обязано обладать четким ценностным вектором. Его первейшая культурная обязанность — создавать идеальные условия для интеллектуального и творческого самосовершенствования здоровых, трудовых сил. Пространство театров, кинематографа, литературы и медиа должно принадлежать человеку долга, совести и чести.

Что же мы видим на противоположном полюсе? «Шкодострань» в культуре — это засилье деструктивных, клиповых форматов, которые агрессивно вытесняют системное мышление. Этот контингент органически не способен к долгому, упорному труду или созданию сложного культурного продукта. Их максимум — это дешевый популизм, эпатаж ради эпатажа и провокационные перформансы, призванные прикрыть банальную лень и отсутствие внутренней дисциплины. Они шкодничают на публичных площадках ровно по тем же лекалам, по каким двоечники срывают школьные уроки, чтобы заработать авторитет у таких же незрелых элементов. Они хотят мутной воды хаоса, потому что в условиях строгого государственного плана, порядка и высоких эстетических стандартов их внутренняя пустота сразу станет очевидной.

Поэтому введение жесткой государственной цензуры и культурных фильтров — это не ограничение свободы, а акт самозащиты здорового общества. Дегенеративные проявления, эстетику саморазрушения и эгоистического паразитизма необходимо решительно выдавить из официального поля на глубокую периферию, в темные подворотни, откуда они и выросли. Воспитание нового человека должно начинаться со школьной парты, и если подросток демонстрирует стойкое нежелание учиться, срывает учебный процесс и мешает сверстникам, государственная система специализированных интернатов должна брать его под строгий педагогический контроль.

Безусловно, как гуманист, я считаю, что культурная политика должна оставлять человеку шанс на исправление. Дисциплина, приобщение к классическому наследию и коллективный созидательный труд способны творить чудеса — и если вчерашний шкодник осознает ценность системы и встает в ряды созидателей, общество обязано его принять. Но если деструктивный элемент упорствует в своем нежелании развиваться и выбирает оставаться «шкодостранью», это становится его личной драмой. Приоритет государства всегда должен быть на стороне тех, кто строит, мыслит и созидает. Интересы здоровой части общества — это закон, а проблемы исправления деструкторов — вопрос глубоко второстепенный.