Интервью с Алексеем Александровичем Брагиным — главным редактором первого в России цифрового альманаха марксистского просвещения «Москва — город солнца». В этом году проекту исполняется ровно 7 лет (он создавался в 2019 году и за это время стал одним из самых известных лекториев Рунета), а сам Алексей Брагин отмечает знаковый рубеж — 30 лет в партийной журналистике (с 1996 по 2026 год). По первому образованию Алексей Александрович — биолог, учитель биологии, отдавший преподаванию в средней школе 10 лет жизни. Сегодня мы говорим с ним о том, как устроена вселенная, почему история движется зигзагами и зачем современным школьникам читать Маркса.
Корреспондент: Алексей Александрович, для многих марксизм — это сугубо скучные хозяйственные уравнения и политика. Но у вас в сборнике «Москва — город солнца» просветительские курсы начинаются с законов природы. Как учитель биологии с десятилетним стажем пришел к марксистскому учению?
Алексей Брагин: Знаете, хороший учитель биологии по самому своему призванию не может верить в главенство духа над материей или считать мир неподвижным. Когда ты десять лет объясняешь у доски старшеклассникам, как устроена живая клетка, как идет развитие видов, ты кожей чувствуешь, что мир вещественен. Никакого «божественного первотолчка» за кулисами нет. Живая природа прекрасно справляется сама, развиваясь по строгим законам вещества.
И когда я глубоко погрузился в труды Маркса, Энгельса и Ленина, у меня в голове вся картина окончательно сложилась. Оказалось, что марксистское учение о всеобщей связи — это не просто выдумка для политических споров. Это всеобщий ключ, который одинаково открывает и тайны развития живой природы, и законы движения человеческого общества. Природа и история развиваются по одному и тому же сценарию: шаг за шагом, от простого к сложному, и обязательно через внутренние раздоры.
Корреспондент: Звучит отвлеченно. А если объяснить школьникам «на пальцах» — что это за учение о всеобщей связи?
Алексей Брагин: Представьте обычный школьный класс. В нем всегда есть скрытые раздоры. С одной стороны, ученики хотят побольше воли и подольше отдохнуть, с другой — есть жизненная необходимость учиться, сдавать экзамены, подчиняться школьным правилам. Из этого столкновения стремлений рождается движение — класс учится, взрослеет, меняется.
В мудрости это называется Законом единства и борьбы противоположностей. Это главный двигатель вселенной. Всё в мире состоит из противоположных начал, которые не могут жить друг без друга, но при этом постоянно «воюют». Немецкий мыслитель Гегель великолепно описал этот способ мышления, но он верил в главенство духа и думал, что «воюют» только чистые мысли на небесах. А Маркс и Энгельс взяли гегелевское «разумное зерно», отбросили мистику и доказали: борются реальные, вещественные силы. В физике — это притяжение и отталкивание, в химии — соединение и распад мелких частиц, в биологии — наследственность и изменчивость, а в обществе — борьба классов. Движение вечно, а покой — условен.
Корреспондент: Раз уж мы заговорили о биологии, давайте вспомним Чарлза Дарвина. Основоположники марксизма очень ценили его труды. Почему?
Алексей Брагин: Маркс прямо писал, что учение Дарвина — это естественно-научная основа нашего мировоззрения. Дарвин совершил переворот: он научно доказал, что все живые организмы — родственники, а живая природа развивалась миллионы лет в сторону усложнения. Он выкинул из биологии сказки о том, что бог создал каждую букашку за шесть дней в готовом виде.
Давайте разберем это как на обычном уроке в старших классах. В основе развития природы лежит то самое внутреннее противоречие между наследственностью и изменчивостью. Наследственность — это крайний охранитель старого. Ее задача — сделать так, чтобы дети были точной, стопроцентной копией родителей. Если бы работала одна наследственность, развитие бы умерло. Земля бы до сих пор была покрыта толстым слоем первобытной бактериальной слизи — об этом отлично писал академик Владимир Комаров. Мир был бы неизменен. Изменчивость же выступает как обновитель. Она постоянно подкидывает случайные изменения, ошибки копирования наследственного вещества. Но если бы была одна изменчивость, потомство вообще не походило бы на родителей, живые тела рассыпались бы в беспорядок.
В природе эти начала сталкиваются в постоянном единстве. Изменчивость рождает новый признак, а естественный отбор смотрит: если признак полезен для выживания, охранительная наследственность его намертво закрепляет. Из этого рождается органический прогресс. Так работает Закон перехода количественных изменений в качественные. Крошечные, незаметные количественные изменения накапливаются поколениями внутри вида, пока не наступает взрывной шаг — мера нарушается, и перед нами возникает совершенно новое свойство, новый вид животных или растений.
Корреспондент: Какие главные улики развития природы вы приводили ученикам на уроках?
Алексей Брагин: Биология буквально усыпана вещественными доказательствами. Палеонтологи нашли промежуточные виды, например археоптерикса — это же чистая борьба противоположностей в камне: полуящер, полуптица. Или латимерия — кистеперая рыба, которую поймали живьем в 1938 году. На ее примере видно, как древние рыбы учились ползать по суше, превращая плавники в лапы земноводных. Другой вещдок — это закон повторения истории вида зародышем. Любой старшеклассник знает: каждый из нас в утробе матери за несколько месяцев кратко повторяет миллионы лет развития всего своего рода. Мы все начинались с одной клетки, как древняя амеба. У человеческого зародыша на ранних ступенях есть жаберные щели — привет от наших предков-рыб. Есть и хвост, который потом уменьшается. Наконец, есть остаточные признаки и возвраты к предкам. Копчик у человека — это остаточный признак, остаток хвоста. Отросток слепой кишки у нас потерял пищеварительную задачу, а у травоядных животных он огромный и переваривает грубую траву. Ну а если случается сбой в наследственности и рождается ребенок с настоящим волосатым хвостом или сплошной шерстью — это возврат к предкам, вещественный след нашего животного прошлого.
Корреспондент: Но человек все-таки не просто животное. Где проходит граница между биологией и человеческой историей?
Алексей Брагин: Это точка второго величайшего взрывного шага на Земле. Около семи-пяти миллионов лет назад наши пути с предками шимпанзе окончательно разошлись. И тут включился двигатель, который Фридрих Энгельс великолепно описал в своей работе о роли труда. Труд создал самого человека!
Животные просто пассивно пользуются природой. Шимпанзе может взять палку, чтобы достать плод, или камень, чтобы расколоть орех. Но ни одна обезьяна в мире не способна изготовить орудие труда с помощью другого орудия труда. Человек начался тогда, когда взял один камень и обтесах им второй камень, чтобы сделать рубило.
Эта орудийная деятельность породила длинную цепочку изменений в самой материи. Совместный труд требовал согласования движений, ведь одному в первобытном лесу было не выжить. Людям нужно было координировать действия, из-за чего родилась членораздельная речь и язык. Труд и речь начали мощно развивать головной орган — мозг. Разум человека — это не божественная искра, а высшая обязанность сложнейшего вещества, нашего мозга, как писал Ленин. Человеческое сознание увенчало этот путь.
Как только возникло общество, законы дикой природы для человека перестали быть главными. Отращивать густую шерсть от холода больше не нужно — человек шьет одежду и строит дом. На смену законам природы пришли законы общественно-исторического развития. И здесь мы переходим к материалистическому учению Маркса об истории. Наша личность куется только в обществе. Если младенец попадет к волкам, он вырастет диким зверем без речи и разума. Биология дает нам лишь заготовку, а человеком нас делает общественная жизнь.
Корреспондент: Как устроен этот общественный механизм? Что Маркс называл основой общества?
Алексей Брагин: Маркс доказал: основу общества надо искать не в головах людей, не в их мыслях, законах или верованиях, а в их общественном бытии — то есть в материальном хозяйстве, в производстве. Общественное бытие строго определяет общественное сознание. Каков образ жизни людей — таков и образ их мыслей. На этом открытии держится марксистское учение об исторических ступенях развития.
Устройство любого общества состоит из двух этажей. Первый этаж — это Базис или хозяйственная основа, то есть экономический строй общества и система производственных отношений. Проще говоря, это правила игры в хозяйстве, которые определяют, в чьем владении находятся средства производства: земля, заводы, фабрики, недра. Второй этаж — это Надстройка или политические навесы, то есть всё, что строится над хозяйством: государство, законы, суды, армия, а также взгляды, мораль, культура и вера. Вещественный фундамент в виде производительных сил определяет экономический базис, а базис уже определяет и направляет надстройку.
Маркс и Энгельс открыли коренной закон истории — Закон обязательного соответствия производственных отношений характеру производительных сил. Это и есть главная пружина исторического усложнения. Производительные силы — это техника, станки, инструменты и сами рабочие с их опытом. Они очень подвижны, они постоянно развиваются, изобретаются новые орудия. А вот производственные отношения очень устойчивы, они защищаются законами и силой правящего класса. Маркс объяснял это предельно просто: ручная мельница дает вам общество с землевладельцем во главе, паровая мельница — общество с фабрикантом.
Но некоторые упростители учения часто совершают ошибку: они думают, что станки напрямую определяют взгляды людей. Это не так! В СССР и в США в XX веке на заводах стояли одинаковые токарные станки. Техника была схожей. Но в США эти станки принадлежали частным фабрикантам для выжимания прибыли из наемных рабочих, а в СССР они были общественной собственностью и работали на благо всего народа. Основы были противоположны, поэтому и навесы оказались диаметрально противоположными. Фундаментом духовной жизни является именно хозяйственная основа.
Когда техника перерастает старую основу, производственные отношения превращаются в путы для хозяйства. Начинается раздор. И сам по себе, самотеком, он никогда не разрешится. Чтобы сломать старые оковы, нужна сила передового класса — нужен коренной общественный переворот, который передает власть из рук уходящего класса в руки восходящего. Отсюда знаменитая фраза Маркса: насилие является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым.
Корреспондент: Исходя из этого закона, Маркс разделил историю на пять больших ступеней. Расскажите о них кратко, с точки зрения учителя.
Алексей Брагин: Давайте пройдемся по этим ступеням общественного развития. Начиналось всё с первобытнообщинного строя. Техника была на нуле: каменный топор, дубина, копье. Производительность труда была крайне низкой. Люди жили впроголодь и могли выжить только сообща, деля всё поровну. Излишков не было, поэтому не было смысла в рабстве, ведь раб съел бы больше, чем произвел. Пленных на войнах тогда не превращали в рабов, их просто убивали или съедали. Людоедство в то время было не от врожденной злости, а от дикого голода, таков был образ жизни. Это был первобытный коммунизм — равенство, основанное не на богатстве, а на тотальной нужде.
Затем наступил рабовладельческий строй. Появились медные и бронзовые орудия, плуг, домашний скот. Человек стал производить больше, чем ему нужно для выживания — появился добавочный продукт. Общинные связи рухнули, родилась частная собственность и раскол на классы. Пленных теперь стало выгодно оставлять в живых и заставлять бесплатно работать. Так возникло рабство, где раб — это говорящее орудие труда. Чтобы держать его в узде, хозяева создали аппарат насилия — государство. Но рабство дало и движение вперед: освобожденная от тяжелого труда верхушка создала древнюю науку, мудрость и искусство.
Следующей ступенью стал феодализм или землевладельческий строй. Техника выросла, человечество освоило железо, сложные ремесленные инструменты. Из-за этого рабство стало тормозом, ведь раб под страхом побоев не хотел работать хорошо и ломал сложные железные орудия. Закон соответствия потребовал смены строя. При новом строе крепостной крестьянин уже имел свой кусок земли, лошадь и плуг. Да, он отдавал часть труда хозяину земли, но доля урожая оставалась ему. Появился личный интерес трудиться лучше, поэтому успешность хозяйства выросла.
В недрах землевладельческого строя выросли города, родилась мануфактура, изобрели паровой двигатель, созрели фабрики и заводы — так родился капитализм. Прежние правила стали мешать промышленности, которой требовались миллионы свободных наемных рабочих. Произошли перевороты. Капитализм дал мощный рывок технике, но сегодня он зашел в тупик. Его главное коренное противоречие заключается в том, что производство стало глубоко совместным, а присвоение результатов труда осталось частным. Отсюда рождаются кризисы, безработица и войны за рынки сбыта. Капитализм стал тормозом для человечества.
Высшей ступенью выступает коммунистический строй, первой фазой которого является социализм. По закону отрицания отрицания частная собственность неизбежно отмирает. Устанавливается общественная собственность на средства производства, уничтожается угнетение человека человеком, а хозяйство начинает работать планомерно ради всестороннего развития каждого человека.
Корреспондент: Алексей Александрович, но ведь до Маркса тоже было много людей, которые мечтали о справедливом обществе, писали проекты. Почему же их мечты не сбылись?
Алексей Брагин: В этом и заключается принципиальная разница между научным марксизмом и мечтаниями народников, эсеров или анархистов. В свое время товарищ Сталин очень четко разложил причины их исторического падения.
Мечтатели верили в первенство мыслей над историей. Они придумывали всеобъемлющие проекты и идеальные планы справедливого общества просто из своей головы, оторванно от реальной жизни. Они думали, что достаточно убедить царя, фабриканта или общество в том, что их план хорош, и наступит золотой век. Они не понимали, что хозяйственная основа определяет взгляды, а практические действия нужно строить исключительно на основе назревших потребностей материальной жизни общества. Марксистский же метод, напротив, доказал, что материальное бытие первично. Нужно анализировать реальные потребности жизни и делать ставку на передовой рабочий класс.
Ключ к изучению истории нужно искать не в головах мыслителей, а в способе производства, в хозяйстве. Если материальные условия для нового строя еще не созрели в экономике, никакие самые красивые лозунги и заговоры не способны изменить ход истории. Марксизм же превратил социализм из красивой мечты в строгую науку.
Корреспондент: Но как тогда объяснить трагедию конца XX века? Буржуазные учебники истории кричат, что распад СССР доказал «ошибочность» Маркса, и человечество вернулось к капитализму. Не противоречит ли это марксистскому учению о неизбежности движения вперед?
Алексей Брагин: Ничуть не противоречит. Только недальновидные люди думают, что движение вперед — это прямая линия, как стрела. Учение о всеобщей связи доказывает, что история движется по восходящей спирали. А на спирали неизбежны крутые виражи, временные отливы, движения вспять и периоды тяжелого застоя.
Вспомните школьный курс истории. Французский переворот конца XVIII века сверг старых королей, но через несколько лет произошел откат назад — возвращение королевской династии Бурбонов. Разве это означало крах нового строя? Нет, это был временный зигзаг, потому что новые фабрики все равно требовали уничтожения старых оков. И новый строй в итоге победил во всей Европе.
То, что произошло с СССР — это временный обратный переворот, то есть контрреволюция. Общественный откат всегда идет по одному сценарию: он насильственно возвращает отжившие хозяйственные правила и неизбежно сопровождается варварским, страшным разрушением производственных сил. Мы все это видели в 1990-е годы в России, когда в угоду частникам были закрыты, распилены на металлолом и уничтожены тысячи передовых заводов, фабрик и коллективных хозяйства.
А почему этот откат вообще стал возможен, если при социализме нет правящих классов-угнетателей? При социализме противоречия не носят непримиримого характера. У нас нет классов, которые кровно заинтересованы в торможении развития. Противоречие между растущими потребностями людей и возможностями техники должно разрешаться планомерно, путем грамотных улучшений под руководством коммунистической партии. Но если партийное руководство совершает грубые, роковые ошибки в теории и политике, впадает в застой, завязывает со строгим изучением жизни и скатывается к уступкам — это неизбежно ведет к хозяйственному застою. Этим застоем и воспользовались скрытые силы, поддерживаемые мировыми богачами. Но этот откат — временный. Повернуть ход истории вспять надолго не удавалось еще ни одному уходящему классу. Капитализм в нашей стране не решил ни одного коренного противоречия, он лишь превратил ее в сырьевой придаток. Прежний строй исчерпал себя во всем мире, поэтому новый, еще более мощный взрывной шаг человечества к социализму исторически неизбежен.
Корреспондент: Финальный блок вашей лекции посвящен критике религии. В нашем сборнике «Москва — город солнца» вы занимаете очень жесткую позицию в этом вопросе. Сегодня модно говорить, что наука и вера могут «сосуществовать». Почему вы против компромиссов?
Алексей Брагин: Потому что компромисс между наукой и религией — это компромисс между истиной и ложью. Наука и марксизм ищут источники движения внутри самой материи, доказывая, что мир познаваем. Религия же — это извращенное, сказочное отражение в головах людей их собственного бессилия перед суровой природой и жестоким гнетом хозяев-богачей. Карл Маркс дал абсолютно точное определение: религия — опиум народа. А Владимир Ильич Ленин назвал ее одним из видов духовного угнетения и духовной сивухой, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ и свои требования сколь-нибудь достойной жизни.
Этот классовый механизм усыпления работает безотказно. Тяжелое хозяйственное бытие, нищета, бесправие и одиночество рабочего порождают иллюзию культа и веру в загробный рай. Это неизбежно приводит к параличу воли, покорности и отказу от борьбы за свои права. Посмотрите на суть религиозных правил. Чему они учат старшеклассников, молодых рабочих? Пассивности! Христос, по библейским сказкам, говорит: блаженны нищие духом. Что это значит на деле? Блаженны покорные, блаженны те, кто отказался от борьбы за свое человеческое достоинство. Религия уверяет: если ударили по левой щеке — подставь правую, люби врагов своих-олигархов, не стремись построить справедливый рай на земле, терпи нищету, ведь на небе тебя ждет вечная награда.
Это же изощренное духовное порабощение! Религия уводит человека от общественной, политической и преобразующей деятельности. Она намертво замыкает его мысль стенами храма и страницами писаний, охраняя несправедливую капиталистическую основу.
Товарищ Сталин совершенно четко зафиксировал позицию коммунистов: наша партия не может быть нейтральной в отношении религиозных суеверий. Мы ведем и будем вести научное просвещение против этих предрассудков, потому что мы стоим за передовую науку, а любые суеверия идут против науки. Всякая вера противоположна знанию. Освободить умы молодежи от тумана мистики, вооружить их методом научного материализма — это наш прямой долг. Только уничтожив хозяйственный гнет, порождающий нужду и одиночество, человечество навсегда сотрет корни религии и построит настоящее, счастливое общество разума и свободы прямо здесь, на Земле!
Корреспондент: Спасибо за глубокую и понятную беседу, Алексей Александрович!
Алексей Брагин: Спасибо вам. Читайте наш цифровой альманах «Москва — город солнца» и помните: научное учение о мире — это лучшее умственное оружие рабочего класса!