Исторический материализм (истмат) — это распространение положений диалектического материализма на развитие общества. Первобытная история человечества продолжалась более 3 миллионов лет, а период цивилизации (то есть существования классового общества) насчитывает не более 5–6 тысяч лет (письменная история). Из этого следует, что на заре человечества каждый шаг в развитии общества занимал многие тысячелетия. Соответственно, скачки — переходы количественных изменений в качественные — были сильно растянуты во времени.
В ходе трудовой деятельности люди совершенствовали орудия труда. Руки обретали всё больше степеней свободы, формировалась кора головного мозга, возникала и развивалась членораздельная речь. Власть человека над природой непрерывно росла.
Усложнение технологий производства орудий труда, а также эволюция охоты и ведения войны вынудили человечество перейти от собирательства и первобытного стада к охоте и раннему земледелию в рамках первичных коллективов. Эту ступень историк С. Платонов назвал первично-коллективным способом производства (СП). Производственными отношениями (ПО) на данном этапе выступал ритуал — результат обучения через многократное повторение действий наставника и их усвоение на уровне условного рефлекса.
Этот способ производства стал переходным к родовому СП — форме коллективности, скрепленной кровным родством. На этой ступени еще сохранялось равенство членов рода между собой, но уже был установлен жёсткий контроль за соблюдением ритуалов через систему табу.
Производственные отношения в «царстве естественной необходимости» (включая капитализм) — это отношения между людьми в процессе производства, распределения, обмена и потребления благ. Долгое время законы истории оставались людям неведомы и неподвластны. Пока правящие верхи способствовали выживанию всего социума, большинство их поддерживало, завидовало им и подражало.
Однако верхи всегда склонны сохранять статус-кво. В то же время трудящиеся люди неизбежно меняют условия своей жизни: они изобретают новые технологии и орудия труда, которые трансформируют сознание большинства. Верхами это обычно не приветствуется — их устраивает текущее положение дел. В определенный момент производственные отношения (ПО) становятся формой господства производительных сил (ПС) над создавшими их людьми и превращаются в тормоз для дальнейшего прогресса. Поскольку главной производительной силой общества являются сами люди, они в ходе социальной революции сбрасывают старую оболочку в пользу новых, более прогрессивных производственных отношений.
Производственные отношения (ПО) — важнейшие, но не единственные в жизни общества. Они составляют его экономический базис, над которым возвышается обслуживающая этот базис политическая, юридическая, культурная и идеологическая надстройка. Надстройка обладает активным обратным влиянием на свой базис.
Поскольку сущность человека, по определению К. Маркса, есть совокупность всех общественных отношений, то при формировании каждого нового способа производства (СП) с его специфическими ПО и надстройкой общественные связи усложняются. Однако при коммунизме сущность человека не упрощается, а, напротив, освобождается от классового антагонизма и отчуждения, возвращая человека к его истинному понятию — свободе, целостности и универсальности.
Когда разного рода идеологи, не понимающие сути марксизма или вовсе его отвергающие, предлагают бросить все силы исключительно на изменения в надстройке, полностью забывая о базисе, они лишь пытаются отвлечь рабочий класс от задач классовой борьбы. Резкость протеста товарища Стальнова против подобных теоретических ухищрений вполне оправдана.
Экономический базис вместе с надстройкой составляют то, что в марксизме называется общественным бытием, которое и определяет общественное сознание людей — их мысли, теории, фантазии, стремления, надежды и оценки. Однако в обществе всегда находятся мыслители, которые опережают своих современников, видят глубже и дальше большинства, мыслят иными категориями. Нередко они опережают своё время на сотни и тысячи лет, как это было в случае с Сократом или Томмазо Кампанеллой.
Эта закономерность служит залогом развития общества и гарантией от застоя. Любой социальный скачок подготавливается интеллектуальной работой глубоко мыслящих людей. Они доносят свои идеи до общества, и, когда передовая идея овладевает массами, она становится материальной силой, обеспечивающей революционный скачок в развитии.
В классической антропологии миллионы лет первобытности буржуазные учёные нередко высокомерно называют эпохой «дикости и варварства», что в корне неверно. Что на самом деле представляют собой эти понятия?
Дикость — это жизнь, управляемая исключительно инстинктами, а не разумом. Но человек по своей природе разумен, а значит, первобытный человек не был «диким». Варварство же есть следствие непонимания объективных закономерностей и неспособности предвидеть последствия своих действий. Именно из-за варварского отношения к природе возникают пустыни и исчезают полезные виды живой материи. В этом экологическом аспекте капиталистическая цивилизация оказалась разрушительнее первобытности. За 500 лет развития капитализма системное варварство по отношению к планете только усиливалось, и сегодня оно уже угрожает самому существованию жизни на Земле.
Цивилизация — это лишь другое название классового общества, а так называемый «цивилизационный подход» — форма подмены строгой науки демагогией, призванная ослабить борьбу «низов» против их главных классовых врагов.
Открытый К. Марксом процесс отчуждения развивался по мере углубления разделения умственного и физического труда. Около 5–6 тысяч лет назад (а не 500 лет назад, когда капитализм в Европе только зарождался) этот процесс принял форму закономерно сменяющих друг друга способов производства. Точнее говоря — способов присвоения меньшинством результатов труда большинства, то есть присвоения чужой частной собственности.
Как только частная собственность зародилась внутри соседской общины, на смену первобытно-общинному строю пришел переходный азиатский способ производства (АСП). Он представлял собой власть в чистом, ничем не ограниченном виде. АСП был способом централизованно грабить общины и повелевать ими через государственный аппарат. Сегодня экономическая суть этого присвоения сохраняется в виде фискального гнёта, инфляционного изъятия доходов, а в современной России — и в виде завышенной ставки рефинансирования. В криминальном же мире его аналогом выступает рэкет.
Рабовладельческий СП стал способом юридически регламентировать государственное насилие не только над рабами, но и над формально свободным населением, которое было обязано платить налоги, подати и участвовать в военных операциях в интересах правящего класса.
Согласно периодизации С. Платонова, первобытно-общинный, переходный азиатский и завершающий организационную фазу рабовладельческий СП подготовили переход к технологической (экономической) фазе предыстории человечества. В неё последовательно вошли феодальный, переходный абсолютистский и капиталистический способы производства.
Рабовладение уступило место феодализму и крепостничеству вовсе не потому, что труд раба сам по себе был малоэффективен. Напротив, в Древнем Риме дешевый рабский труд латифундий полностью разорил свободных римских земледельцев и ремесленников, превратив вчерашних граждан в люмпен-пролетариат — охлос, требовавший лишь «хлеба и зрелищ». Рабство пало потому, что прекратились победоносные завоевательные войны и добывать новые массы дешевых рабов стало физически невозможно — вот в чём гвоздь вопроса. Но как только в эпоху Колониализма появился новый источник дарового человеческого труда, рабство немедленно возродилось на землях Нового Света, отобранных у коренных племен.
У германских и славянских племен Европы в эпоху распада общины не было внешнего источника для массового обращения в рабство. Чтобы сохранить свое господство, племенной верхушке пришлось превращать в крепостных собственных соплеменников, лишая их права владения землей. Так возник феодальный СП — сословное общество, разделенное на привилегированных феодалов (дворянство и духовенство) и податное крестьянство.
На Руси этот процесс занял несколько столетий и сопровождался насильственным насаждением христианства среди славянских племен «железом и кровью». При этом дохристианская Русь в санитарно-гигиеническом и бытовом плане была куда более развитой, чем средневековая Западная Европа, погрязшая в антисанитарии и эпидемиях.
Что касается рабства, то оно существовало и на Руси (в форме челяди, холопства и закупничества), но развивалось в иных формах и в значительно меньшем масштабе, не став основой экономики. Это важно отметить к сведению историка Рякина, который пытается сбить с толку трудящихся утверждениями, будто на Руси рабства не было вовсе.
Для привилегированных сословий даровой труд крестьян был настоящим «божьим даром»: сами эксплуататоры в производстве никакого участия не принимали. Однако историческое противоборство между монархами и крупными феодалами завершилось победой централизованной царской власти. Это резко улучшило условия для развития торговли, денежного обращения, ремесла, культуры и образования. Внутри феодализма возникло новое, «денежное» сословие (буржуазия), а между сословиями укоренились товарно-денежные отношения: начался активный обмен сословных привилегий на деньги, а денег — на привилегии. Этот этап также представляет собой переходный способ производства (к капитализму), какими на ранних этапах были первично-коллективный и азиатский СП. С. Платонов очень точно назвал его абсолютистским СП, по месту его наибольшего исторического развития.
Эпоха абсолютистского СП завершилась великими буржуазными революциями XVII–XVIII веков в Англии, США и Франции. Позже, в 1871 году, к клубу капиталистических держав через «революцию сверху» (объединение страны Бисмарком) присоединилась Германия. Все последующие буржуазные революции в мире носили характер догоняющих, а потому экономически зависимых переворотов. Часто они осуществлялись «сверху», чем и объясняется сохранение в ряде стран декоративных конституционных монархий. Что касается Юго-Восточной Азии и других континентов, то там естественный ход исторического развития был насильственно прерван европейской колонизацией.
Господствующие классы, руководствуясь своей хищнической моралью, навязывают обществу выгодные им производственные отношения (ПО) вместе с их надстройкой. До тех пор, пока эти ПО способствуют развитию производительных сил (ПС), они остаются исторически прогрессивными, какими бы жестокими методами и злодеяниями они ни сопровождались. Но когда ПС уходят далеко вперёд, а старые ПО превращаются в их тормоз, общественное сознание масс начинает меняться: от признания текущего порядка нормой оно переходит к его полному отвержению.
Таким образом, процесс отчуждения, принимая различные исторические формы, при капитализме зашел в полнейший тупик. Никакого нового способа безнаказанно присваивать результаты чужого труда и частную собственность эксплуататоры выдумать уже не могут. Историческая реальность такова, что класс наёмных рабочих в процессе классовой борьбы против буржуазии неизбежно осознает свои интересы. Становясь «классом для себя», пролетариат закономерно стремится свергнуть власть капитала, установить свою классовую диктатуру и обобществить средства производства.
И как только рабочий класс берет власть в свои руки, классический истмат как теория классовой борьбы против эксплуататоров перестаёт быть его главным практическим оружием, ведь эксплуататорские классы ликвидируются. Чтобы сознательно строить социализм, трудящимся нужна качественно иная научная теория. Она не означает отмену материалистического подхода в пользу чиновничьего произвола (или метода проб и ошибок, о котором пишет Антропов). Напротив, она требует от правящего рабочего класса глубокого понимания новых, социалистических закономерностей для сознательного следования им. Любой «волюнтаризм» социализму строго противопоказан.
Краеугольные камни теории социализма как живого творчества масс были заложены В. И. Лениным. Однако в ходе тяжелейшей борьбы с Западом и остатками внутренней буржуазии эти идеи не стали предметом глубокого теоретического осмысленного развития — давила суровая злоба дня. Заявление И. В. Сталина в 1936 году о том, что социализм в СССР в основном построен, было теоретически не вполне точным, но зато мощно вдохновляло массы на новые свершения. В то же время лишённые диалектики догматические призывы меньшевиков «не отходить от буквы Маркса» лишь подрывали революционную энергию масс, а лозунги Л. Троцкого о «перманентной мировой революции» и вовсе грозили стране гибелью. Теория без практики мертва, а практика требует не забегать вперёд, осуществлять даже самую верную теорию строго по мере готовности общества, делая лишь то, чего уже требует жизнь и к чему готово сознание трудящихся. Но при этом важно и не отставать от жизни, когда объективно можно и нужно сделать шаг вперёд.
Ликвидация кулачества как класса и ограничение частной собственности стали огромным шагом к социализму — обществу, в котором нет антагонистических классов. Вопрос лишь в том, насколько этот шаг был своевременен в конкретных деталях и насколько он отвечал критериям социализма как живого творчества масс. В СССР произошла масштабная культурная революция, были одержаны великие победы над вековой отсталостью. Временно закрепив переход оперативных управленческих функций от Советов к ВКП(б) в условиях военной угрозы, Сталин стратегически стремился укрепить советскую систему. При этом он не ликвидировал приусадебные подсобные хозяйства у колхозников, не закрывал производственные артели и не объявлял форсированно государственные предприятия «общенародной собственностью», как это позже сделал Н. С. Хрущёв.
Сталин совершил колоссальный рывок в модернизации. За счёт мобилизации внутренних ресурсов страны он приобрёл у США и Европы передовое промышленное оборудование и технологии. В условиях бушевавшего на Западе Великого кризиса (Великой депрессии) Советская власть заставила капиталистов помочь СССР в подготовке высококвалифицированных кадров. Это потребовало жестких организационных и административных решений, которые с точки зрения классической рыночной экономики казались нерациональными, но именно они позволили совершить за 13 с половиной лет подлинное экономическое чудо. Страна преобразилась и в итоге спасла мир от чумы фашизма. И. В. Сталин был исторически прав, поскольку опасность насильственной реставрации капитализма извне являлась смертельной реальностью. Все помнили его пророческое: «Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Его слова и действия мобилизовали и воодушевляли массы.
Но когда поставленная Лениным задача превратить отсталую, обескровленную двумя войнами страну в современное развитое государство была к 1950 году полностью выполнена, требовалось постепенно и в полной мере восстановить советскую демократию. Партию же необходимо было вернуть к её исконной роли политического штурмана — роли авангарда рабочего класса, его идейного хребта и мозга, освободив её от несвойственных ей хозяйственно-оперативных функций.
Единство Советской власти и Партии, как это было при В. И. Ленине, сохранялось бы благодаря тому, что лидер правящей партии одновременно являлся бы главой правительства (Председателем Совета Министров), а Председатель Президиума Верховного Совета СССР воспринимался бы внешним миром как глава государства. В послевоенное время такой подход позволил бы выстраивать мирное сосуществование двух систем в рамках ООН на более устойчивой основе, чем в условиях, когда фактическая полнота власти принадлежала партийному аппарату, а не конституционным Советам и правительству. Жизнь всё равно заставила советское руководство прийти к этой форме в конце 1980-х годов, но, к сожалению, уже в ущерб социалистическому содержанию.
И. В. Сталин предпринял ряд последовательных шагов к демонтажу партийной монополии на власть, однако его преемники вовсе не собирались расставаться со своим всевластием в интересах развития подлинной советской демократии. Так и не поняв, что социализм представляет собой цельный, полноправный и самостоятельный тип развития общества, советская партократия продолжила механически опираться на экономические законы предыстории (товарное производство, закон стоимости при социализме), что в итоге и погубило КПСС, а вместе с ней и СССР.
Теорией, которую Партия разрабатывает, разъясняет массам и контролирует на практике, может быть исключительно теория механизмов и технологий последовательного снятия слоёв отчуждения. Это процесс, начинающийся на этапе развитого социализма, который на первых порах выступает как «капитализм без буржуазии» (по выражению В. И. Ленина и К. Маркса о государственно-монополистической форме учета и контроля).
Советская власть как форма диктатуры пролетариата является таковой лишь тогда, когда рабочий класс чувствует себя таким же реальным хозяином на государственных предприятиях, какими были крестьяне в передовых колхозах, пока им сверху не навязали жесткую бюрократическую регламентацию. При подлинном рабочем самоуправлении мотивация к труду резко возрастает, а производственные отношения распределения сами превращаются в мощную производительную силу трудящихся.
Для человека, глубоко владеющего марксистской теорией, очевидно: альтернативы концепции норматизации производства, разработанной С. Платоновым, в современной науке просто не существует. Этот вывод наглядно подтверждается тем фактом, что за прошедшие десятилетия никто так и не смог подвергнуть её серьёзной и аргументированной научной критике.
Партия должна видеть в общем плане самые дальние исторические перспективы, а ближние — в детальных подробностях, заблаговременно разрабатывая теорию перехода на каждую новую ступень развития.
Вслед за сферой распределения рабочий класс должен будет овладеть товарно-денежными (Т-Д) отношениями обмена, а затем и производственного потребления, то есть избавиться от отраслевого разделения труда. Это будет означать выход на ленинскую ступень «государства-фабрики», а также переход к высшей фазе коммунизма, связанной со снятием отношений юридической и административной регламентации. В дальнейшем будут сняты и властные отношения — государство окончательно сменится общественным самоуправлением. И, наконец, уйдут в историю имущественные отношения. Именно эта ступень и ознаменует полный переход к подлинной общенародной собственности.
На последующих этапах коммунистического развития свершится преодоление буржуазных институтов: кровно-родственные отношения в их прежнем понимании потеряют свою экономическую и социальную значимость. За ними отомрёт и всякая ритуальность, включая любые остатки религиозности. Напоследок люди перестанут быть рабами консервативных обычаев и предрассудков.
Временная реставрация капитализма в СССР и социалистических странах Европы создала совершенно новые условия для классовой борьбы. Линия соприкосновения рабочего класса с буржуазией (линия фронта) пролегает теперь в России в том числе через Государственную Думу и другие представительные органы власти, а также там, где коммунисты возглавляют исполнительную власть. Завоевание Госдумы не мыслится как чисто арифметическая победа: дескать, получим большинство в один голос, и побеждённые буржуазные партии тотчас признают своё поражение. Это бред. Они немедленно займутся подрывной деятельностью с целью превратить своё поражение в победу или помешать победителю осуществлять его программу. Победа КПРФ должна быть обеспечена сознательной, организованной и активной поддержкой трудящегося большинства в ходе избирательной кампании, во время голосования и, главное, после него.
Фактически буржуазные выборы становятся специфической формой назревания революционной ситуации, при которой широкие массы избирателей сознательно хотят социализма, а верхи уже не в силах их ни обмануть, ни подавить. Именно поэтому догматическая критика КПРФ «слева» лишена диалектики, оторвана от реальности, а потому в корне неверна.
Л. С.