Пишущий сии строки кратким рассказом об исторических русских народных песнях решил попытаться привлечь внимание читателей к великолепному роднику русской мысли, звучащей в них. При написании использованы материалы, размещённые в интернете; некоторые отрывки из них включены в статью в виде раскавыченных цитат, поскольку в них внесены изменения или дополнения.

Песня с древнейших времён жила в русском народе. В замечательном памятнике древнерусской литературы «Слове о полку Игореве» до нас дошло имя Бояна Вещего, «соловья старого времени», который, «аще кому хотяше песнь творити, то растекашется мыслию по древу, серымъ вълкомъ по земли, шизымъ орломъ подъ облакы». Позволю себе несколько подробнее написать об этом, поскольку песенное творчество Древней Руси до эпохи Ивана Грозного нам практически неизвестно.

Автор «Слова» в качестве цитат привёл две припевки Бояна, имеющие характер притчи, — «Ни хытру, ни горазду…» и «Тяжко ти головы…», — и пять отрывков из его песен: «Тъй бо Олегъ мечемъ крамолу коваше…», «Тогда при Олзѣ Гориславличи…», «Уже бо, братие, невеселая година въстала…», «На Немизѣ снопы стелютъ головами…», «Не буря соколы занесе чресъ поля широкая…».

Даже в этих отрывках видна гражданская позиция Бояна по отношению к происходящему, предупреждение об ответственности перед судом истории: «Тому вещей Боянъ и пръвое припевку, смысленый, рече: «Ни хытру, ни горазду, ни пытьцю горазду суда божиа не минути»».

В другом отрывке звучит гордость за русское войско. Он, сравнивая его с бурей соколов и стаями галок, пишет: «Не буря соколы занесе чрезъ поля широкая — галици стады бежать къ Дону великому». В переводе Н.А. Заболоцкого это звучит так:

Так бы ныне был воспет тобой
Игорь-князь, могучий внук Траянов:
«То не буря соколов несёт
За поля широкие и долы,
То не стаи галочьи летят
К Дону на великие просторы!»

И с какой болью и печалью произносится: «Тяжко ти головы кроме плечю, зло ти телу кроме головы — Руской земли безъ Игоря», а в переводе Заболоцкого:

И изрёк Боян, чем кончить речь
Песнотворцу князя Святослава:
— Тяжко, братья, голове без плеч,
Горько телу, коль оно безглаво. —
Мрак стоит над Русскою землёй:
Горько ей без Игоря одной.

Уже в XIII веке на Руси в народе получила развитие историческая песня, в которой авторы пытались через конкретное историческое событие или тему показать обобщённый патриотический образ. В таких произведениях достоверно раскрывались психология, переживания, мотивы поступков персонажей — их внутренний мир. Они обеспечивали связь времён, прививали любовь к преданиям и обычаям родной земли, сохраняли исторические корни, внушали гордость за своих пращуров и учили беречь Родину.

Одной из них была песня об Авдотье Рязаночке, отражавшая реальные события 1237 года, когда татаро-монголы захватили и разграбили Рязань, а людей увели в полон. Сюжет песни вначале состоит из элементов достоверности и вымысла, а затем становится полностью вымышленным. В песне показано, как простая рязанская женщина, решившая вызволить своих родных из полона, проявляет мудрость, смекалку и настойчивость. Она не только преодолевает все препоны на своём пути, но и благодаря своему острому уму и нравственной убеждённости решает поставленную правителем захватчиков задачу. Поражённый мудростью женщины, хан разрешает ей увести не только родственников, но и всех полонённых рязанцев. Воспев подвиг своей героини, народ выразил в этой песне зарождающееся национальное самосознание.

В дошедшей до нас из первой половины XIV века песне о Щелкане мы познаём мнение наших предков о татаро-монгольском иге, осуждающее и морально-политически разоблачающее нашествие. В песне очень эмоционально обрисована картина жестокости сбора дани татаро-монгольскими баскаками и бесерменами:

С князей брал по сто рублей,
С бояр по пятидесяти,
С крестьян по пяти рублёв.
У кого денег нет,
У того дитя возьмёт,
У кого дитя нет,
У того жену возьмёт,
У кого жены-то нет,
Того самого головой возьмет.

В песне показано нравственное падение и безграничная жестокость ордынских завоевателей, готовых утратить человеческий облик ради достижения власти и богатства. Так, Щелкан просит хана пожаловать ему «Тверь старую, Тверь богатую». В ответ на эту просьбу правитель ставит перед ним страшное условие:

Заколи-тко ты сына своего,
Сына любимого,
Крови ты чашу нацеди;
Выпей ты крови тоя…

И Щелкан это условие выполняет. Получив во владение Тверь, он бесчестил местных жителей, стремясь над «всеми надругатися», над «домами насмехатися». Тверичи не выдержали угнетения, и братья Борисовичи расправились с извергом:

И они с ним раздорили:
Один ухватил за волосы,
А другой за ноги,
И тут его разорвали.

Подобные песни внушали русским людям мысли о необходимости и возможности сопротивления врагам. Они наглядно демонстрировали, что среди народа всегда есть герои, готовые «положить живот за други своя», и их действия требуют всеобщей народной поддержки.

В годы становления единого Российского государства в XVI веке прославление в песнях защитников Отечества и заступников простонародья служило не только моральной опорой, но и средством воспитания новых поколений борцов за освобождение от иноземного гнёта и за установление порядка в стране.

Как бы то ни было, нельзя умалять роль личности в истории. Не случайно весьма популярными в народе становятся песни об Иване Грозном, в которых он прославляется как сильный, неутомимый политический деятель, заботящийся о единстве Земли Русской и непримиримый к её внешним и внутренним врагам. Согласно народной оценке, он искоренил боярскую измену и установил твердый порядок. В этот цикл входили песни «Взятие Казани в 1552 году», «Кострюк», «Иван Грозный и его сын», «Об убийстве царевича Иваном Грозным», «Иван Грозный молится о сыне» и другие. При этом в своём творчестве народ объективно отмечал и отрицательные черты царя: его суровую жестокость, вспыльчивость и порой безрассудность в наказаниях.

Особого внимания заслуживает ещё одна песня той эпохи. Известно, что Речь Посполитая на протяжении веков пыталась подчинить себе Русь, и сегодня некоторые реваншистские амбиции на Западе напоминают об этом. В этой связи нелишним будет вспомнить слова песни «Оборона Пскова от Стефана Батория»:

Насилу король сам‑третей убежал,
Бегучи он, собака, заклинается:
«Не дай, Боже, мне во Руси бывать,
Ни детям моим и ни внучатам,
И ни внучатам, и ни правнучатам!»

Тогда же появились и песни о Ермаке как о подлинном народном герое, бесстрашном атамане и предводителе казацкой вольницы: «Ермак в казачьем кругу», «Ермак помог взять Казань», «Ермак просит выпустить его из неволи», «Ермак у Ивана Грозного». Русский народ издревле отличался вольнолюбием, потому-то он и воспевал в своих песнях смелых, отважных, независимых личностей, умевших не только повести за собой людей, но и не клонить головы перед сильными мира сего, говоря им правду в глаза. Ермак предстает в них горячим патриотом Родины, выразителем интересов социальных низов, питавших ненависть к поработителям. Песни рассказывают, что в разговоре с Иваном Грозным он смело держит ответ за казацкие свободы, а в награду за покорение Сибири просит отдать для казацкой жизни низовья Дона.

И в дальнейшем народ в своих песнях правдиво отражал ключевые вехи отечественной истории. В них воспеты и Смутное время, и освободительная борьба Минина и Пожарского с польскими интервентами, и походы казаков на Азов. Особое место в народном песенном творчестве занимают циклы о восстаниях Степана Разина и Емельяна Пугачёва. В них авторы выражали свои чаяния о свободной жизни, наполненной борьбой с угнетателями, и искренне восхищались красотой этого подвига.

В песнях о Разине и разинцах достоверно показана жизнь крестьянства, казачества и посадского населения конца XVII века, а главное — борьба народа с помещиками и царскими воеводами. В фольклоре Разина часто рисуют сказочным или былинным богатырем, его называют «добрым молодцем», «удалым казаком», «хозяином разудалым». Народ наделяет его идеальной внешностью — у него «русые кудри», «соколиные очи», «соболиные брови». В народных преданиях он наделён почти магической силой: его и «пулечка не тронет», и «ядрышко не возьмёт», никакая тюрьма его не удержит. Но вместе с тем ему не чуждо и глубоко человеческое лирическое начало. Поэтично звучат его раздумья, когда за советом он обращается к родной природе: «Не шуми ты, мати зелёная дубровушка, не мешай мне, доброму молодцу, думу думати».

Весьма важно, что в песнях народ, представленный «голытьбой» и казаками, безоговорочно поддерживает Разина, прекрасно понимая классовую сущность его борьбы:

Уж не воры мы, не разбойнички,
Стеньки Разина мы сподвижнички,
Есауловы мы помощники.

Удивительно лиричны песни о разгроме восстания и казни предводителя: в них сама природа сожалеет о случившемся — «поползли туманы», «погорели леса», «помутился славный тихий Дон». Напротив, о боярах и воеводах поётся с явным неодобрением — они представлены трусливыми, жадными и жестокими.

Во всех песнях о Крестьянской войне под руководством Емельяна Пугачёва отчетливо звучит тема правоты его дела — как борца «за народную нужду», заступника «сирот горемычных», страдающего «за волю, за житьё свободное». Параллельно развивается мотив беспощадной, гневной мести царским прислужникам. Народ принимал действия Пугачёва и глубоко сожалел о его гибели. Уральские народы в своих песнях искренне оплакивали смерть народного вождя:

Закатилось солнце красное
Под горой, под горой высокой.
Спокинул нас родной батюшка
Емельян, Емельян Иванович.

Эти песни о предводителях восстаний наглядно показывали историческую судьбу народа, его вольнолюбивый, неподкупный характер во всей полноте мыслей и чувств. Они бережно сохраняли в народной памяти имена борцов за справедливость, внушали людям надежду на то, что снова появится «мститель суровый» и поднимет массы на борьбу «за лучшую долю, за землю, за волю». От этих песен становилось легче на душе, крепла уверенность в возможности окончательно избавиться от гнёта помещиков и мироедов.

Нельзя обойти вниманием и огромный пласт песен о Петре I и эпохе его преобразований. Богатые по содержанию, они повествуют о его колоссальном служении делу укрепления могущества Российского государства, строительстве флота и военных походах. В них царь изображён талантливым полководцем, умным и справедливым государем, сурово карающим изменников-бояр. Народ ценил Петра за то, что он был доступен простым людям и не чурался тяжёлого мужицкого труда, доброжелательно относился к солдатам, уважая их за доблесть, отвагу и верную службу. В то же время народная память зафиксировала и явные противоречия его деяний: и жестокую казнь мятежных стрельцов, и гонения на раскольников, защищавших «старину».

Песни на смерть Петра Великого звучат как глубокие плачи и причитания, выражающие всенародное горе: «Что померк, померк наш светел месяц, потемнело солнце красное…». Вспоминаются слова, которые за много веков до этого произнёс митрополит Кирилл, узнав о кончине князя Александра Невского: «Чада моя милая, разумейте, яко заиде солнце Русской земли». Да, русский народ всегда высоко ценил великих правителей, искренне радеющих за Отечество.

Примечательно, что в петровское время в исторических песнях появился новый яркий герой — солдат. В этих произведениях народ славил подвиги, храбрость, самопожертвование и патриотизм простых мужиков, волею судьбы ставших ратниками, готовыми положить жизни свои на алтарь победы над иноземными захватчиками. Наряду с этим песни честно рассказывали о тяготах солдатской службы, строгости командиров, а порой и о деструктивных явлениях вроде казнокрадства высшего военного начальства. Однако перед лицом общего врага все эти горести отступали: солдаты отважно бились, неся немалые жертвы, и с почетом изгоняли неприятеля с родной земли. Так, в песне о Полтавской битве пелось:

Распахана шведская пашня,
Распахана солдатской белой грудью…
Посеяна новая пашня
Солдатскими головами;
Поливана новая пашня
Горячей солдатской кровью.

И здесь невольно вспоминаются бессмертные строки из «Слова о полку Игореве»:

«На Немизѣ снопы стелютъ головами, молотятъ чепи харалужными, на тоцѣ животъ кладутъ, вѣютъ душу отъ тѣла. Немизѣ кровави брезѣ не бологомъ бяхуть посѣяни — посѣяни костьми рускихъ сыновъ».

С тех пор сколько подобных браней вынес русский народ, сколько голов сложили в праведных сражениях русские ратники, сколько полей Европы засеяно костями наших солдат во имя мира и справедливости.

В песнях XVIII века народным героем представлен Александр Васильевич Суворов. В этих произведениях, отражающих его военную жизнь и победоносные сражения, наглядно показано, что народ высоко ценил суворовскую военную школу. В фольклоре полководец предстаёт искренним любимцем солдат, поскольку он всегда находился рядом с ними — и во время жестокого штурма, и на коротком привале. К подчинённым он неизменно обращался ласково: «детоньки», «братцы-солдатики», «орлы мои», а когда грозила опасность, по-отечески подбадривал их: «Не страшитесь, мои соколы, не робейте, други!» Солдаты были уверены, что Суворов благодаря своей беззаветной любви к России, военной смекалке, решительности и доброму сердцу спасает армию в самых безнадёжных битвах. Не случайно в народе пели:

Здравствуй, здравствуй, граф Суворов,
Что ты праведно живёшь,
Справедливо нас, солдат, ведёшь.

В первой половине XIX века широкое распространение получили песни об Отечественной войне 1812 года. Нашествие «двунадесяти языков» со всей Европы на Русскую землю вызвало мощное общенациональное единение, что кардинально повлияло на укрепление национального самосознания. В этих песнях воспет патриотический дух всего народа, поднявшегося на защиту родной земли, а также — что крайне важно — глубокое осознание им своей моральной правоты. Как писал Л. Н. Толстой в романе «Война и мир»: «Дубина народной войны поднялась со всей своей грозной и величественной силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупой простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло всё нашествие».

Народное песенное творчество зафиксировало практически весь ход войны 1812 года и её знаковые вехи. В песнях прославлялся небывалый героизм русских воинов в кровопролитных сражениях за честь и свободу Отечества — особенно в Бородинской битве. Так, уже 11 октября 1812 года во время благодарственного молебна в Москве звучали народные слова о том страшном бое:

То картечь летит,
То мечи звучат,
То людская кровь
Льётся на землю.
Под Москвой родной
Много воинства,
Много храброго
Полегло костьми!

Однако далеко не все представители высшего сословия оказались внутренне готовыми к бескомпромиссной борьбе с захватчиком, о чём народ прямо и без прикрас пел в своих произведениях, критикуя дворянство за панические настроения и нежелание оставаться на передовой. Что ж, как говорится, глас народный — глас Божий.

Острой болью в сердце каждого воина отозвались не только вынужденная сдача Москвы и учинённый неприятелем пожар, но и разорение всех временно захваченных русских земель. Сама природа, согласно песням, была потрясена варварством интервентов (а точнее, объединённой Западной Европы, ведь в наполеоновском войске французы составляли едва ли половину). В народе пели, что, когда «вор-француз» разорил Москву, «потряслася мать-сыра земля».

Естественно, народ дал в своём творчестве меткую оценку и лидерам противоборствующих сторон. О Наполеоне — властителе полумира, который «шёл на Россию, шёл он воевать… захотел он всем светом владать», — пели с едкой иронией:

Захотел плясать по-русски,
Приседай-ка по-французски
Ты, Наполеон!
Бонапарту не до пляски,
Растерял свои подвязки,
Хоть кричат «пардон».

Эта песня наглядно демонстрирует, к какому финалу исторически приводили любые попытки военного диктата в отношении нашего Отечества, и этот урок остается актуальным для любых внешнеполитических оппонентов России во все времена.

Михаила Илларионовича Кутузова в песнях изображают с огромной любовью как опытного, мудрого и храброго полководца. Солдаты ему свято верили и понимали стратегический замысел даже при сдаче первопрестольной столицы без боя, поскольку знали, что фельдмаршал видит ситуацию на несколько шагов вперёд («знал все вывертки французски»):

Хоть Москва в руках французов —
Это, братцы, не беда:
Наш фельдмаршал, князь Кутузов,
Их на смерть впустил сюда!

Кутузов в фольклоре отлично знает нужды и настроения солдат, обращается к ним тепло: «деточки», а главное — ни на секунду не сомневается в конечной победе. В воображаемом народном диалоге с пленным французским майором он уверенно заявляет: «Я до города до Парижа скоро доберуся с донскими казаками…»

В боях с наполеоновскими полчищами донские казаки действительно проявили себя лихими и неудержимыми воинами, подстать своему «вихорь-атаману» Матвею Платову. О нём сложено множество казачьих песен, прославляющих его как выдающегося командира, ловкого разведчика и отважного героя, всегда готового к самопожертвованию.

В исторической науке считается, что во второй половине XIX века окончательно прекращается сложение новых циклов устных исторических песен — этого огромного пласта самобытной фольклорной культуры, отражавшего развитие народной души на крутых поворотах истории и хранившего историческую память поколений.

В классическом понимании это действительно так. Однако именно в это время на смену чистому фольклору приходят песни, тексты и музыка которых написаны конкретными авторами (поэтами и композиторами), но которые настолько глубоко завоевали умы и сердца людей, что мгновенно стали восприниматься как подлинно народные. Это была уже другая эпоха, родившая иную жизнь и новых героев. Российское общество вступало в пору великих социальных надежд, когда, как пелось в знаменитой «Дубинушке»:

Но настанет пора, и проснётся народ,
Разогнёт он могучую спину,
И на бар и царя, на попов и господ
Он отыщет покрепче дубину.

Анализ этих авторских произведений прошлых веков, отражавших чаяния масс и созданных талантливым и духовно богатым русским народом, станет темой нашей отдельной публикации в будущем.

Иван Стефанович Бортников, публицист, Институт русской мысли, г. Ленинград, октябрь 2026 года.