В заглавии строка из стихотворения великого русского поэта Александра Александровича Блока, 145 лет со дня рождения которого исполниться 28 ноября сего года. Уже по названию и первой строчке стихотворения Блок заявляет о своей кровной, нерасторжимой связи с Русью, с Россией. В двадцати строках поэт с философских позиций осмысливает прошлое, настоящее и будущее своей Родины в яростное, роковое время послереволюционных нулевых лет ХХ столетия:

Тихое, долгое, красное зарево

Каждую ночь над становьем твоим…

Что же маячишь ты, сонное марево?

Вольным играешься духом моим?

Стихотворение проникнуто критическим анализом истории России, любовью к ней,  тревогой за её судьбу. Русь Блок считает своей жизнью и задумывается долго ли им вместе быть, вместе ощущать радости побед и скорбеть по случаю бед…  И эта тревога неслучайна.

 Это было время, о котором, перефразировав слова Пушкина о времени молодого Петра I, можно сказать так: «Когда молодой социальный авангард — пролетариат, в ученьях и бореньях силы напрягая, мужал гением Ильича!», но с другой стороны «мозг нации» — интеллигенция, к коей принадлежал Блок, в страхе перед революцией и её последствиями металась в поисках выхода из общественного кризиса.

Древнекитайскому мудрецу Конфуцию приписывают фразу: «Не дай вам бог жить в эпоху перемен», но это обывателю. Для человека, остро болеющего за судьбу Родины, судьбу человечества, романтически мятежному ближе слова Ф.И. Тютчева:

Блажен, кто посетил сей мир

В его минуты роковые!

Его призвали всеблагие

Как собеседника на пир.

Вот и Блок был призван историей жить и творить, когда мыслящая часть общества понимала, что так, как живёт Россия, больше жить нельзя. Вся Евразия была беременна революцией. И не только в Европе, но по всему миру бродил призрак коммунизма. В России классовые противоречия были обострены до предела, и революция 1905 года не разрешила их, лишь более усугубила. Блок поражения первой революции и спад революционного движения принял как трагедию своих надежд на ликвидацию монархизма в России, но эта трагедия была ещё отяжелена личной трагедией: уходом любимой жены к его другу поэту Андрею Белому.

В жизни Блока было много трагедий. Одна из них описана Маяковским в поэме «Хорошо». Кстати, именно из этого отрывка пишущий сии строки узнал о Блоке. В 1950-е годы изучение творчества Блока не входило в школьную программу. Маяковского поразила следующая картина:

Ладони держа у огня в языках, греется солдат.
Солдату упал огонь на глаза, на клок волос лег.
Я узнал, удивился, сказал: «3дравствуйте, Александр Блок.
Лафа футуристам, фрак старья разлазится каждым швом».
Блок посмотрел — костры горят — «Очень хорошо».
Кругом тонула Россия Блока….
Незнакомки, дымки севера шли на дно, как идут обломки и жестянки консервов.
И сразу лицо скупее менял, мрачнее, чем смерть на свадьбе:
«Пишут… из деревни…сожгли… у меня… библиотеку в усадьбе».

Здесь Блока волнует извещение из деревни, что у него библиотеку сожгли. И кажется, что личная трагедия заслонила другую, более важную трагедию: «Кругом тонула Россия Блока… Незнакомки, дымки севера шли на дно, как идут обломки и жестянки консервов».

Думается, что Маяковский здесь не совсем прав. Все эти «незнакомки, дымки севера» только часть России Блока. Он любил Россию такой какой она есть, также как настоящий мужчина любит жену со всеми её достоинствами и недостатками. Да и Блок Россию сравнивал с женой. Вспомните «О, Русь моя! Жена моя!» и Россию он представлял Прекрасной Дамой.

И он мечтал о другой России, которой «и невозможное возможно», ведь в истории России было «Небывалое бывает». Эти слова Пётр I приказал отчеканить  

на золотых медалях за бой в устье Невы — первая победа на море, которую он одержал над шведами, бывшими в то время хозяевами Балтики. И сколько таких «небывалых бывало» с древнерусских времён до наших дней.

Кратко о наших днях. Разве победа социалистической революции 1917 года, прорыв человека в космос, обуздание атомной энергии в мирных целях не подтверждение того, что небывалое стало былью, или того, что не невозможное стало возможным. Но это было после.

А после поражения революции 1905 года, когда при безвольном «кровавом» императоре Николае II страной правил любимец нынешних демократов Столыпин, вспыльчивый и мстительный, отличавшийся непомерным самомнением, жестокостью, любовью к западному образу жизни, и принесший много несчастий на российскую землю жесточайшей реакцией со «столыпинскими галстуками», Блок написал несколько ярких, пронзительных стихотворений о России.

Вообще-то тема России, тема русского народа присутствует во многих его стихах, но написанные в 1906-08 годах «Русь», «Россия», «На поле Куликовом» являются яркими яхонтами в русской патриотической и романтической поэзии.

Все они очень просты по форме, легко читаются и быстро проникают в сердце и душу, но они весьма сложны по содержанию, зачастую таят некоторую загадочность

 в смысловой нагрузке образами и символами, позволяющими по- разному трактовать те или иные положения.  Что и неудивительно, ведь Блок один из лидеров и идеологов движения «русских символистов», известный поэт Серебряного века.

В 1906 году Блок пишет стихотворение «Русь», которое является ключевым в его творчестве. В нём отражены философские размышления о судьбе Руси через образы её природы и народных верований в которых огромную роль играют мистические образы: ведуны, ворожея, ведьмы, девушка с лезвием.

Русь, опоясана реками

И дебрями окружена,

С болотами и журавлями,

И с мутным взором колдуна,

Где разноликие народы

Из края в край, из дола в дол

Ведут ночные хороводы

Под заревом горящих сел.

Где ведуны с ворожеями

Чаруют злаки на полях,

И ведьмы тешатся с чертями

В дорожных снеговых столбах.

Где буйно заметает вьюга

До крыши — утлое жилье,

И девушка на злого друга

Под снегом точит лезвие.

Возможно увлечение в это время левой интеллигенции идеями богостроительства, идеологами которого были имевшие влияние в революционной среде М. Горький и А. Луначарский, и повлияли на мистицизм Блока. Он соединяет народные мотивы с философскими размышлениями о судьбе России, и видит в ней тесное сращивание бытия с мифами. По мнению поэта в этом кроется уникальность русского народа, его повышенная духовность, его особая нравственность, его неразрывная связь с природой, взаимопонимание с другими народами, непостижимость и загадочность его души.

Поэт во сне познал «страны родимой нищету», но для него она всё равно такая родная и близкая, «и во сне необычайна». Ему страшно даже во сне коснуться её одежды и он «… в лоскутах её лохмотий // Души скрывает наготу», потому что несмотря на внешнюю нищету и бедствия:

Живую душу укачала,

Русь, на своих просторах, ты,

И вот — она не запятнала

Первоначальной чистоты.

В июне 1907 года царизм задушил революцию и в рядах оппозиции начался разлад и шатания. Блоку стало понятно, что ненавистный ему монархизм уцелел, но он также понимал, что монархический строй ведёт страну к гибели, но он всё равно не вечен. Беспокойство за будущее России, русского народа жгло сердце и душу Блока, и он верил в свободолюбивые устремления русского народа, который не прекратит борьбу с самодержавием.

В 1908 году он пишет стихотворение «Россия» полное любви и надежд. В нём он ведёт искренний и открытый разговор с Россией, принципами символизма создаёт загадочный и весьма индивидуальный её образ и представляет его в виде дороги.

Уже первая строфа вызывает загадки: какие годы в истории России Блок считает золотыми и почему в них бездорожье и гужевой транспорт, сохранившиеся до нулевых лет двадцатого столетия. И что означают «спицы расписные»? Зачем они, когда вся дорога в «расхлябанных колеях»?

Что ж возможно Блок видел в этой странной дороге исторический путь России, в ходе которой она мало изменяется, «стёртые шлеи» означают убогость и устарелость орудий производства, а, следовательно, и отсталые производительный силы страны, а также архаичность её общественного строя. Тем более, что в следующей строке поэт утверждает: «Россия, нищая Россия». Не могу удержаться, чтобы не заметить, что Блок — свидетель эпохи называет Россию нищей, в отличие от современных демократических горе-историков и либеральных деятелей культуры, плачущих, по России, которую, по их мнению, мы потеряли, благодаря деянием которых современная Россия стала снова нищей.

А можно по-иному посмотреть на первую строфу. Вспомним значение слова «спица» в русском языке. Да это конструктивный элемент колеса. Но это и игла для вязания, с помощью которой кружевницы создают прекрасные кружева новых вещей. Почему бы нам не предположить, что под «росписными спицами» Блок подразумевает прекрасные идеи совершенства жизни человека, которые вязнут в «расхлябанных колеях» российского бытия. Вот и намерения первой русской революции погибли в них. И тогда по-новому раскрывается смысл второй и третьей строф стихотворения:

Россия, нищая Россия,

Мне избы серые твои,

Твои мне песни ветровые —

Как слезы первые любви!

Тебя жалеть я не умею

И крест свой бережно несу…

Не спорю они говорят об искренней любви и преданности поэта к нищей России с её серыми избами. Она и такой ему не кажется жалкой. Он ею очень дорожит, потому-то бережно свой крест несёт.  Но ведь ветер всегда несёт перемены. И под песнями

ветровыми Блок мог понимать революционные веяния, потому-то в России «песни ветровые» дороги ему «как слёзы первые любви», они внушают ему неизбежность грядущей революции. Позже в поэме «Двенадцать» он очень точно избрал символами революции ветер и вьюгу. Вьюга сметает на своём пути всё что ей мешает, ветер очищает воздух от всякой нечисти. А разве не так действует революция?

И закономерно, что дальше образ России Блок воплощает в образе женщины-крестьянки, в «плате узорном до бровей», с «разбойной красой», возможно, имея ввиду воспетую Некрасовым, которая «коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт» и для которой «невозможное возможно», а с ней и всем кому она подарит  «мгновенный взор из-под платка» и тогда уже не страшно

Когда звенит тоской острожной

Глухая песня ямщика!..

Ведь мы помним скольких борцов за народное дело царское правительство сгноило в острогах и тюрьмах, как они шли этапами под песни ямщиков. Поэт прекрасно понимал, что в восходящей истории, Россию, ставшую на путь революционных преобразований, поджидает много неожиданностей.

Слишком много дорог у революции, и не исключено, что какой-то «чародей заманит и обманет». И сие предположение Блока в истории России в ХХ веке случилось дважды, и она «не пропала, не сгинула». А было так, как предполагал Блок:

И лишь забота затуманит

Твои прекрасные черты…

Ну что ж Одной заботой боле —

Одной слезой река шумней,

А ты всё та же — лес, да поле,

Да плат узорный до бровей…

В феврале 1917 года либералы, меньшевики и эсеры увлекли Россию в тенеты капитализма, глубоко чуждому русскому человеку. Но свершив под руководством большевиков социалистическую революцию русский народ совместно с другими народами России создал прообраз общества будущего человечества – прообраз Земной управляемой цивилизации, единственно способной спасти человечество от гибели в глобальной экологической катастрофе и обеспечить переход Биосферы в Ноосферу.

Но вновь нашлись «чародеи», демократическая шпана, идейные потомки «февралистов»-западников: «шестидесятники», «дети ХХ съезда», «дети Арбата» под видом критики отдельных недостатков социализма, очернили его, и обещая придать ему человеческое лицо, как будто до этого оно было не человеческим, убедили народ повернуть вспять, назад к капитализму, давно исчерпавшему свои исторические возможности. Но морок народа проходит и Россия жива, и вновь она на линии огня с чудовищными планами ультраглоболистов по антропогенному переделу человечества. Сию борьбу никто другой, кроме неё, возглавить не может. И это понимают самозванные «хозяева истории» (Дизраэли), потому и стремятся её уничтожить или расколоть на части под протекторатом западных держав по лекалам Версальского мирного договора 1919 года.

Но вернёмся вновь в нулевые годы двадцатого века. В 1908 году Блок пишет стихотворение «На поле Куликовом», состоящим из пяти частей. И хотя каждая часть является вполне завершённым самостоятельным стихотворением, но все они связаны общей священной идеей – вечной борьбой России за независимость, за свой путь в восходящей истории человечества. Блок в героическом и трагическом историческом прошлом пытается разгадать, а что ждёт Россию впереди, а также понять: а выстоит ли она перед кознями и коварством истории.

Одним из судьбоносных событий для России была Куликовская битва, победа объединённых русских войск над татаро-монгольской ордой и западноевропейскими «джельтменами удачи, горящими желанием поживиться живыми трофеями. В результате её Русь восстановила свою независимость и ускорилось формирование централизованного государства. Блок не описывает ход битвы, для него важно духовное состояние русской рати и русского ратника во время подготовки к сече, и в ходе сечи.

Первая часть стихотворения выступает в роли пролога, в котором краткими, яркими предложениями показано содержание всей пьесы и как явления природы подчёркивают изменение настроение лирического героя. Её начальные строки:

Река раскинулась. Течет, грустит лениво

И моет берега.

Над скудной глиной желтого обрыва

В степи грустят стога, —

говорят почти о былинном внешнем спокойствии на Руси, жизнь идёт привычным образом, как-то спокойно течёт река, как-то тихо грустят стога. Но ведь Русь уже почти два столетия стонет под татаро-монгольским игом. И по её дорогам бредут под конвоем, подгоняемые бичами захватчиков, заливаясь слезами русские красавицы-девушки и стиснувшие от бессилия зубы и кулаки русские мужчины в Орду или на невольничьи рынки Причерноморья, чтобы стать там рабами. Татарская кривая сабля сносит головы непокорных русичей. Горят города и сёла, оказавшие сопротивление баксакам. И рвут волосы на своих головах, обезумившие от горя матери. Но гроздья гнева зреют и кипят в сердцах русских.

Такой видится Русь лирическому герою и ему становиться «до боли (…) ясен долгий путь «в тоске безбрежной». Восклицая: «Русь моя! Жена моя!», — он, понимая, что исторический путь Руси «стрелой татарской древней воли пронзил им грудь», чтобы освободиться надо идти войной на степь. Страшно, опасно, но для русских ратоборцев «мгла — ночная и зарубежная» не страшна. Чтобы победить надо быть уверенным в победе:

Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами

Степную даль.

В степном дыму блеснет святое знамя

И ханской сабли сталь…

Но и победив, Русь не обретёт покоя от желающих поработить или пограбить её хищного Запада и коварных Юга и Востока, потому лозунг русичей: «И вечный бой! Покой нам только снится…»

В будущем Русь – Россия видится поэту в образе степной кобылицы, которая «летит … мнёт ковыль, лишь «мелькают версты, кручи…» и не остановят её ни «испуганные тучи», ни «закат в крови». И пусть «из сердца кровь струится!», пусть «сердце плачет»: «Покоя нет! Степная кобылица//Несется вскачь!»

Блок верно изобразил исторический путь России в прошлом и в его время, но он предсказал её путь в будущем. Теперь-то мы знаем какие кровавые бои предстояло вынести Советскому Союза, исторической России, в первой половине ХХ столетия, чтобы указать путь всему человечеству и в результате подлости его руководства и иностранного влияния оказаться управляемой колониальной демократией (А. Зиновьев).

Но продолжим дальше читать пьесу. Во второй части русский ратоборец в тревоге, которую усиливают крики лебедей за Непрядвой, размышляет о предстоящем неизбежном и необходимом сражении, понимая, что «ни вернуться, ни взглянуть назад», даже если «Светлый стяг над нашими полками// Не взыграет больше никогда». А чтобы одержать победу ему друг говорит:

… «Остри свой меч,

Чтоб недаром биться с татарвою,

За святое дело мертвым лечь!»

И хотя он обычный ратник, говоря о себе: «Я — не первый воин, не последний…», — думает лишь о Родине, готов за неё пожертвовать своей жизнью, но его тревожит, что долго ещё ей залечивать раны, нанесённые сражением с ордой. Сколько молодых мужчин, так необходимых для страны и в семьях, уйдут в вечность и к этой судьбе он готов, потому просит «светлую жену помянуть за раннею обедней мила друга».

В третьей части лирический герой обращается, возможно, к небесной покровительнице Руси – Богородице, а может к жене, может к Руси. Но, возможно, все они у него сливаются в одно лицо и в эту грозную, полную тревоги ночь, и он чувствует их всех рядом с собой:

Перед Доном темным и зловещим,

Средь ночных полей,

Слышал я Твой голос сердцем вещим

В криках лебедей.

До него доносилось также, как «вдали, вдали о стремя билась,// Голосила мать», когда на битву собиралась княжеская рать. И хотя «Орлий клёкот над татарским станом// Угрожал бедой», воины были убеждены, что князя берегут тихие зарницы. Да и «Непрявда убралась туманом,// Что княжна фатой» и это вселяло надежду и уверенность в победе. Ну, а главное, что Богородица, совместно с Русью и женой в одном лице на него

сошла, в одежде свет струящей,

Не спугнув коня.

Серебром волны блеснула другу

На стальном мече,

Освежила пыльную кольчугу

На моем плече.

И когда, наутро, тучей черной

Двинулась орда,

Был в щите Твой лик нерукотворный

Светел навсегда.

Блок, как и прежде, реальность совмещает с мистикой, по-язычески одухотворяя явления природы и это особенно явно в четвёртой части. В ней лирический герой «с вековою тоскою,// Как волк под ущербной луной», с трудом пытается найти своё место в бурном и яростном мире, в котором «Развязаны дикие страсти//Под игом ущербной луны» и неясно, куда повернёт колесо истории. Он не знает, что делать. В его «растерзанном сердце» возникают светлые мысли, но сразу сгорают под тёмным огнём. Он просит Богородицу: «Явись, мое дивное диво!// Быть светлым меня научи!», так как под трубные звуки татар видит «над Русью далече// Широкий и тихий пожар».

Думается, что в четвёртой части он своё собственное мятущееся состояние в преддверии грядущих революционных сражений приписывает лирическому герою времён Куликовской битвы.

И потому в пятой части, когда над полем Куликовым «Не слышно грома битвы чудной,// Не видно молньи боевой» поэт узнаёт (предвидит)

                             …начало

 Высоких и мятежных дней!

……………………………….

 Не может сердце жить покоем,

Недаром тучи собрались.

Доспех тяжел, как перед боем.

Теперь твой час настал. — Молись!

И в этом призыве слышится призыв быть готовым к революционным бурям. Горячо романтически влюблённый в жизнь Блок, ещё в 1907 году писал

Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!
И приветствую звоном щита!

Принимаю тебя, неудача,
И удача, тебе мой привет!

Социалистическую революцию он принял всем сердцем и всей душой, он наслаждался «музыкой революции». Несмотря на трагические первые дни революции, когда в Петрограде продолжались расправы и разбой на улицах, всюду усиливалась разруха, нарастала тревога перед наступлением кайзеровских войск, Блок за несколько дней в январе 1918 года пишет возвышенную песнь революционным событиям, бессмертную поэму «Двенадцать». Уже 3 марта того же года поэма была опубликована. Блок в ней точно отразил испуг и смятение представителей старого, умирающего мира и в противовес им показал решимость и уверенность в своей правоте защитников революции.

Вспомним заключительную часть поэмы. Вот и идут без имени святого в ночи метельной, такой что добрый хозяин собаку не выпустить из дому, все двенадцать, ко всему готовы и ничего им не жаль.

«Так идут державным шагом —

Позади — голодный пес,

Впереди — с кровавым флагом,

И за вьюгой невидим,

И от пули невредим,

Нежной поступью надвьюжной,

Снежной россыпью жемчужной,

В белом венчике из роз —

Впереди — Исус Христос».

Этими словами Блок заканчивает поэму. Они очень значимы. Христос изгоняет старый мир и благословляет новый, но предупреждает: путь его будет нелёгким, не зря же в руках Христа «флаг кровавый». Потому-то в поэме дважды повторяется призыв: «Революционный держите шаг! Неугомонный не дремлет враг!» 

Этот призыв забыли в хрущёвскую слякоть, да так и не вспомнили до предательского разрушения завоеваний Великого Октября. Нынешней левой оппозиции тоже не надо его забывать. Особенно надо опасаться внутреннего врага, пытающегося борьбу за социальную справедливость направить по социал-демократическим рельсам, на которых затухло революционное движение на Западе. Социал-демократия неизбежно ведёт к отрицанию марксистско-ленинской теории социалистической революции, доказавшей свою правоту в октябре 1917 года, потому-то и опасной для капиталократии.

Почти одновременно с поэмой «Двенадцать» Блок создаёт стихотворение «Скифы», которое завершает его цикл стихов о России, написанные в 1908 году, и продолжает ответ А.С. Пушкина «Клеветникам России». Это открытый манифест борьбы с русофобией Запада, справедливо обличая их высокомерное барское отношение и чёрную неблагодарность за спасение Европы от татаро-монгольского нашествия и освобождения от наполеоновского ига. Да, русские «как послушные холопы,// Держали щит меж двух враждебных рас// Монголов и Европы!». Поэт обращается к европейцам: 

Вы сотни лет глядели на Восток

Копя и плавя наши перлы,

И вы, глумясь, считали только срок,

Когда наставить пушек жерла!

Эти строки Блоком были написаны в то время, когда ещё гремели залпы Мировой войны в России, а Запад уже готовил интервенцию против Советской Отчизны. Да их «мильоны», но и «нас — тьмы, и тьмы, и тьмы», вот и «Попробуйте, сразитесь с нами!», но не забывайте «Для вас — века, для нас — единый час». Забегая вперёд, отмечу, что Блок будто предвидел сталинские пятилетки, когда советские люди пробежали тот путь, на который Западу потребовалось 50 – 100 лет.  И он обращается к нему

О, старый мир! Пока ты не погиб,

Пока томишься мукой сладкой,

Остановись, премудрый, как Эдип,

Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Да «Россия — Сфинкс», — заявляет Блок, и далее перечисляет те, научно-технические и гуманитарные достоинства, которыми она обладает всеми вместе, а на Западе они разбросаны по разным странам. Но главные достоинства и сила России в гуманитарной сфере, потому то на них

Она глядит, глядит, глядит в тебя

И с ненавистью, и с любовью!..

Да, так любить, как любит наша кровь,

Никто из вас давно не любит!

Забыли вы, что в мире есть любовь,

Которая и жжет, и губит!

Вот эта любовь к родной Отчизне, к родному народу, «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам» (А.С. Пушкин) делают русский народ самым непокорным в мире и непобедимым, и поэт спрашивает будем

Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет

В тяжелых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы

Играющих коней ретивых,

Ломать коням тяжелые крестцы,

И усмирять рабынь строптивых…

Придите к нам! От ужасов войны

Придите в мирные объятья!

Пока не поздно — старый меч в ножны,

Товарищи! Мы станем — братья!

Но Запад воинственный, он привык винтовками и пушками сражаться с войсками вооруженными копьями да луками или с мирными жителями, там он «молодец против овец». И пророчество Блока

когда свирепый гунн

В карманах трупов будет шарить,

Жечь города, и в церковь гнать табун,

И мясо белых братьев жарить!.. —

 в истории сбылось по-иному. Мы знаем, что именно европейцы и американцы во всём мире несли и несут смерть и насилие. Россия не забывает, что начиная с 1018 года коллективный Запад много раз приходил к ней грабить, убивать, разорять, сжигать, угонять людей в рабство.

Что ж вооружённым путём Россию покорить не удалось. Захватчики каждый раз получали по зубам и битыми, огрызаясь уходили восвояси. Но им всё не впрок. 80 лет прошло после разгрома фашистских сил Западной Европы во главе с нацистской Германией, на Востоке – милитаристов Японии, казалось, пора бы успокоиться.

 Но нет, вновь потомки бесноватого фюрера — Гитлера и «властителя полумира» — Наполеона готовятся к походу «Drang nach Osten». По их наущению украинские бандеровцы после разрушения Советского Союза начали войну против Русского мира. Это они накачали «незалежную» оружием и вынудили Россию начать Специальную военную операцию по денацификации и демилитаризации Украины.

И сегодня как никогда, важен и своевременен призыв Блока, прозвучавший в конце стихотворения:

В последний раз — опомнись, старый мир!

На братский пир труда и мира,

В последний раз на светлый братский пир

Сзывает варварская лира! Иван Стефанович Бортников, публицист, г. Ленинград, ноябрь 2025 года