Когда говорит металл, когда земля содрогается от поступи истории, обыватель прячется в щели. Он шепчет: «Переждём». Он надеется, что завтрашнее утро вернёт ему вчерашний уют, его чашку кофе, его мелкие, тёплые, мещанские радости. Но история не знает обратного хода. Нельзя заштопать разорванное небо. Нельзя сделать вид, что тектонический сдвиг эпох — это лишь временное неудобство, гроза, которую можно пересидеть под зонтиком.
Сегодня идёт не просто СВО. Идёт битва за право быть. На нас ополчился весь сытый, расчётливый, ледяной механизм Запада — со всеми его спутниками, высокоточными ракетами, биржами и судами. И в это великое и страшное время резонно встаёт вопрос: а где же наши мастера кисти? Где те, кому дан дар видеть невидимое и запечатлевать вечное?
Мы смотрим на выставки последних десятилетий и видим странную картину. Нам предлагают пустоту, завернутую в красивую обертку «актуального искусства». Границы размыты. Стало трудно понять, где мастер, а где скоморох. Один пилит брёвна бензопилой, другой устраивает инсталляции из пластиковых бутылок, третий уверяет, что видеозапись ползущей улитки — это и есть откровение. Художники перестали учиться у великих реалистов прошлого. Они перестали слушать биение сердца своего народа. Они занялись самовыражением в пустых, холодных комнатах. Они изобретают велосипед там, где нужно ковать оружие.
Это не просто кризис жанра. Это духовное дезертирство. Пока солдат в окопе под огнём держит рубеж, художник в тылу рассуждает о «свободе от рамок». Пока страна истекает кровью, гранты уходят на безликие фестивали, форумы и перформансы. Нам говорят: «Надо развлекать публику». Какое преступное легкомыслие! Развлекать сытых обывателей, когда решается судьба Родины?
В советские годы государство знало силу искусства. Оно понимало, что плакат Дмитрия Моора «Ты записался добровольцем?» или окна ТАСС Кукрыниксов разили врага не хуже снарядов. Тогда художникам давали мастерские, их обеспечивали всем необходимым, потому что знали: они — бойцы идеологического фронта. А что мы видим за последние тридцать лет? Муниципальные студии заброшены, приватизированы или превратились в фамильные склепы. Молодой талантливый реалист поставлен на грань выживания. И тут появляется сытая рука Запада. Она подкармливает, она даёт гранты, но взамен требует одного — соучастия в моральном растлении собственного общества. Кто платит, тот и заказывает беспамятство.
Но истинное предназначение русского художника сегодня — это служение. Культура в воюющей стране обязана быть мобилизованной. Предназначение творца — не эпатировать, а пробуждать душу. Нам нужны не абстрактные пятна на холстах, а живое, монументальное свидетельство подвига.
В каждой школе сейчас открывают «Парты героев». Но дети быстро забывают чиновничьи речи. Ребёнку нужна визуализация. Ему нужно увидеть на полотне глаза солдата, уходящего в бессмертие. Глаза, в которых нет страха, но есть великая правда. Помните, как в советских школах висели репродукции Шишкина, Сурикова, Дейнеки? Эти картины не просто украшали стены — они формировали код нации. Они делали человека гражданином, готовым защищать свою землю.
Пора кончать с базарным режимом в культуре. Министерству культуры РФ пора проявить железную государственную волю. Нужно собрать, сплотить, организовать всех честных мастеров-реалистов по всей России — от великих академиков до провинциальных номинантов. Дать им условия, дать им просторные мастерские с правильным светом, защитить их семьи от токсичного дыма масляных красок. Государство должно вернуть себе право формировать смыслы.
Художник! Твоя кисть сегодня — это штык. Твой холст — это поле боя. Хватит смотреть на Запад, хватит надеяться на возвращение сытого безвременья. Пойми сложность и величие момента. Запечатлей героя нашего времени так, чтобы у грядущих поколений перехватывало дыхание от гордости.
Время компромиссов прошло. Всё для фронта, всё для победы — в том числе и твоё искусство!