В мае 2007 года в храме Христа Спасителя произошло событие, которое официальная церковная и государственная хроника поспешила назвать «великим историческим триумфом» и «преодолением трагедии ХХ века». Подписание Акта о каноническом общении Патриархом Алексием II и митрополитом Лавром преподносилось как окончательное слияние Московского патриархата и Русской православной церкви заграницей (РПЦЗ). Однако трезвый социально-исторический анализ этого шага заставляет прийти к совершенно иным, куда более тревожным выводам. Это подписание не принесло подлинного духовного мира; напротив, оно закрепило весьма спорные и односторонние тенденции в жизни современной РПЦ.

Вместо того чтобы стать актом глубокого осмысления зарубежным клиром подвига Церкви внутри СССР, Акт 2007 года во многом легализовал реваншистскую, агрессивно антисоветскую идеологию белой эмиграции внутри современной России. Руководство Московского патриархата пошло на поводу у зарубежных коллег, чьи предшественники в 1921 году призывали к вооруженному свержению законной власти в РСФСР, а в 1941 году уповали на германское наступление. Приняв этот документ без жестких исторических оговорок, руководство РПЦ открыло двери для активного проникновения в отечественное православие деструктивных идей тотальной десоветизации.

Акт 2007 года во многом закрепил союз церковных структур и крупного капитала, укрепив проявления сословной обособленности. Зарубежные приходы в США, Канаде и Западной Европе, десятилетиями развивавшиеся в условиях западного капитализма, привнесли в современную российскую церковную жизнь дух коммерческого прагматизма и скепсиса по отношению к социалистическим идеалам справедливости. Вместо активной проповеди социальной солидарности и защиты интересов человека труда, объединенная структура подчас превращается в идеологическую опору рыночной системы. Всё то консервативное наследие, что белая эмиграция накопила за годы изоляции, сегодня нередко оформляется в виде официальной позиции, транслируемой в российских храмах.

Более того, это «воссоединение» оказалось неполным даже с формальной точки зрения. Далеко не все зарубежные иерархи согласились с позицией митрополита Лавра. К примеру, Акт принципиально отказался подписывать епископ Одесский Агафангел, ушедший в глубокое разделение и создавший собственную обособленную структуру. Это прямое свидетельство того, что механическое подписание бумаг в верхах не способно уврачевать вековые расколы, если в их основе лежит не христианское смирение, а политическая конъюнктура. Вместо декларируемого единства возникли новые линии разделения, прошедшие по живому телу приходов и затронувшие судьбы простых верующих.

Главный изъян Акта 2007 года заключается в том, что он развязал руки той части постсоветского духовенства, которая всегда открыто критиковала советскую эпоху. Получив поддержку со стороны зарубежных антисоветских кругов, эти клирики активизировали наступление на историческую память нашего народа. Храмы порой стали превращаться в площадки для реабилитации белогвардейских генералов и очернения великих достижений советского периода. Церковь фактически солидаризировалась с крупной буржуазией, рассматривающей Акт 2007 года как символическую победу над наследием Октябрьской революции. Подобное примирение верхов обернулось усилением скрытой гражданской розни в низах, последствия которой обществу еще только предстоит осмыслить.