Это где же Вы… небосвод узрели мирный?
По поводу гуманистов, не замечающих угроз со стороны враждебного мира, Владимир Маяковский высказался так:
Шел я верхом, шел я низом,
строил мост в социализм.
Не достроил и устал.
И уселся у моста.
Травка выросла у моста,
по мосту идут овечки.
Мы желаем очень просто
отдохнуть у этой речки!
Уберите ваше знамя —
перед нами ясность вод,
в луг цветочки, а над нами —
мирный-мирный небосвод!
А. В. Луначарский отозвался о поэме Владимира Маяковского «Хорошо!» так: «Это Революция, отлитая в бронзу!». Это я о роли поэзии в революции. Разве вожди революции не понимали огромное значение искусства для дела преобразования мира? Ещё как понимали, что нетрудно увидеть, читая партийные документы начиная с 1903 года. Особенно статью Ленина «Лев Толстой как зеркало русской революции».
Владимир Маяковский понимал роль поэзии в революции как никто в России не понимает до сих пор. Вот цитаты из его стихотворения «Домой!»:
Я хочу,
чтоб в дебатах потел Госплан,
мне давая задания на год.
<…>
Я хочу,
чтоб к штыку приравняли перо.
С чугуном чтоб
и с выделкой стали
о работе стихов
от Политбюро
чтобы делал доклады Сталин.
И разве не Сталин назвал Владимира Маяковского лучшим, талантливейшим поэтом советской эпохи, подчеркнув, что безразличие к его памяти и его произведениям — это преступление? Не стоит забывать и о том, что и Маркс, и Энгельс, и Сталин в молодости сами писали стихи, а Ленин великолепно знал классическую литературу XIX века. Владимир Ильич внимательно читал современников — порой жестко критикуя, а иногда, напротив, высоко оценивая их произведения именно за острую и честную критику советской власти в дурных, бюрократических её проявлениях.
Так что охранительные призывы и нападки со стороны некоторых деятелей звучат более чем странно. Ещё более странно выглядит позиция историка т. Рякина, который договорился до осуждения революционного фанатизма и таких великих литературных символов, как — подумать только! — Овод и Павка Корчагин. Нам пытаются противопоставить этих героев, якобы ослепленных идеей, «трезвомыслящим» обывателям вроде Робинзона Крузо или братьев Кирсановых — помещиков-крепостников из тургеневского романа, чей отпрыск Аркадий «набрался ума» в зрелом возрасте, лишь излечившись от базаровщины.
Встречая подобные обывательские оценки, я всегда вспоминаю письмо Карла Маркса — человека, который ради идеи социальной справедливости пожертвовал благополучием своей семьи:
«Я смеюсь над так называемой „практичностью“ людей и их премудростью. Если хочешь быть скотом, можно, конечно, повернуться спиной к мукам человечества и заботиться о своей собственной шкуре. Но я считал бы себя поистине непрактичным, если бы подох, не закончив полностью своей книги, хотя бы только в рукописи».
Мы живём в крайне опасное, обострённо жестокое время. Объединённый, до зубов вооружённый классовый враг сегодня открыто ставит целью окончательное решение не только «русского вопроса», но и уничтожение китайского, вьетнамского, кубинского опыта — ликвидацию социализма как такового. В этой сугубо классовой войне на истребление самой мысли о равенстве образы Овода, Павла Корчагина, Николая Островского, героев Революции и молодогвардейцев — это те самые идеалы, с которых подрастающая молодёжь обязана «делать жизнь».
Однако историк Рякин и подобные ему публицисты фактически призывают подражать не Соколам, а Ужам, выползшим из капиталистических щелей в советский сад, чтобы снова превратить его в душное, тёмное ущелье, где лично им — Ужам — тепло, сыро и сытно.
Л. Сорников