Статья Фёдора Рякина «Миротворчество и оборона: два столпа разумной внешней политики» предлагает привлекательную, но упрощённую картину международных отношений. Автор исходит из абстрактного принципа невмешательства, не учитывая классовой природы государства и логики капиталистической системы. С позиций марксизма, в частности идей Льва Троцкого о перманентной революции, такой подход оказывается несостоятельным.
Рякин идеализирует миротворческую политику Александра III, называя его «Миротворцем». Но разве отсутствие крупных войн при этом императоре означало мир для трудящихся? Внутри страны укреплялся полицейский режим, подавлялись рабочие выступления, консервировались феодальные пережитки. А внешнеполитическая «сдержанность» была обусловлена не этическими соображениями, а слабостью экономики и необходимостью консолидации перед лицом нарастающих классовых противоречий.
Автор осуждает интервенции XIX века и советского периода, но делает это вне исторического контекста. Войны Российской империи были порождением капиталистической конкуренции и борьбы за рынки сбыта. Подавление венгерского восстания 1849 года — не просто «жандармство», а защита интересов европейской реакции против революционного движения. Точно так же советско‑финская война или афганский поход — проявления бюрократического вырождения пролетарского государства, а не изначальной логики социализма.
Рякин утверждает, что «вооружённое вмешательство редко достигает заявленных целей». С этим можно согласиться, если рассматривать интервенции с точки зрения интересов правящих классов. Но с позиции международной классовой солидарности ситуация иная. Помощь СССР испанским республиканцам в 1936–1939 годах была не актом агрессии, а попыткой поддержать антифашистское сопротивление. Да, она не привела к победе — но причина в соотношении сил (поддержка Франко со стороны Германии и Италии), а не в ошибочности самой идеи международной солидарности.
Особенно показателен пример Болгарии. Рякин с горечью отмечает снос памятников советским воинам, называя это «парадоксом благодарности». Однако проблема не в неблагодарности болгарского народа, а в трансформации политической системы. После 1989 года к власти в Восточной Европе пришли силы, обслуживающие интересы глобального капитала. Снос памятников — часть идеологической кампании по демонтажу социалистического наследия и оправданию неолиберального курса. Это не «забвение истории», а её сознательная фальсификация.
Подход Рякина игнорирует ключевую идею троцкистской традиции — теорию перманентной революции. Троцкий доказывал, что в эпоху империализма национальная революция не может быть самоцелью: она должна перерастать в международную борьбу пролетариата. Изоляция социалистического государства в капиталистическом окружении ведёт либо к его удушению, либо к бюрократическому перерождению. Поэтому международная активность — не «вмешательство», а вопрос выживания революционных завоеваний.
Кроме того, концепция «жёсткой обороны своих границ» у Рякина статична. Она не учитывает, что границы империалистических государств постоянно расширяются за счёт эксплуатации периферии. Реальная безопасность достигается не укреплением рубежей, а уничтожением системы, порождающей агрессию. Пока существует империализм, будут возникать новые конфликты — и оборонительная стратегия неизбежно превратится в пассивность перед лицом угрозы.
Наконец, призыв «инвестировать в себя» звучит утопично в условиях глобальной экономики. Капитализм по природе экспансивен: он требует новых рынков, ресурсов, дешёвой рабочей силы. Даже если одна страна решит «не вмешиваться», она окажется втянутой в конфликты через экономические связи, миграционные потоки, экологические проблемы или гонки вооружений.
Вывод очевиден: подлинная безопасность и мир возможны только на пути международной социалистической революции. Это не означает безудержной интервенции — Троцкий всегда подчёркивал необходимость опоры на самоорганизацию рабочего класса в каждой стране. Но и пассивное «невмешательство» в условиях классовой борьбы равносильно капитуляции перед империализмом. История учит не тому, что нужно «не переходить границы», а тому, что единственный путь к устойчивому миру — уничтожение системы, которая эти границы превращает в линии фронта.