Читаю историка Рякина и не могу понять, кто он на самом деле. Не таится ли его истинное лицо под личиной историка и марксиста?

Ну не может историк рассуждать о предмете спора вне времени и пространства. Не может марксист использовать идеал общественного устройства, к которому призывает марксизм, в качестве дубинки против героев, увлекающих массы своим примером в идущей классовой войне. У войны свои законы. Поддерживая в рядах Армии железный, системный порядок, её командиры, подчиняясь приказам полководцев, поднимают бойцов в атаку на врага, когда это необходимо и ведёт к победе. И «пускай наносит вред врагу не каждый воин, но каждый в бой иди. А бой решит судьба».

После триумфальной победы Советской власти в огромной стране ей была с помощью прямой военной интервенции навязана Гражданская война. Слышите, историк Рякин? Война на уничтожение, да такая, что Советская власть была свергнута почти повсеместно: «Москва — островок, и мы на островке. Мы голодные, мы нищие…», но с Лениным и вооружены для боя за идеал, о котором Ленин провидчески писал в своих статьях в грозном 1918 и в жутко голодном 1921 годах. В статьях, обращённых к сражающимся в тылу и на фронтах людям, читаемых ими как сводки боевых действий. Председатель Совета Труда и Обороны Ульянов (Ленин) в Кремле работал на износ, не позволяя себе ничего сверх установленной для всех меры. Даже электролампочку не ярче 40 свечей. И направлял ход войны! Более того: «Он в черепе сотней губерний ворочал, людей носил до миллиарда полутора. Он взвешивал мир в течение ночи…»

Нет бы, как советует историк Рякин, высыпаться за восемь часов в уютной спаленке, чтобы «а утром…!» И умер от сверхнапряжённой работы в возрасте 53 лет, оплаканный самоотверженными, штурмующими небо людьми всего мира.

Поколение людей из стали («Гвозди бы делать из этих людей: крепче бы не было в мире гвоздей!»), таких как Иосиф Сталин, Феликс Дзержинский, Николай Островский, сожгли себя на костре революции потому, что любили жизнь и людей, а не потому, что были анархистами, мазохистами и не хотели жить, следуя мудрым советам обывателей, которые даром гибнуть не хотят, но гордятся тем, что безвредны. Ещё как вредны!

План ГОЭЛРО, сталинские пятилетки — это растянутый во времени прорыв от штурма к порядку, к системности, заботе о людях. Но прорыв — это тоже штурм, тяжёлая работа в тяжелейших условиях, которые создаются в том числе и с участием плохо подготовленных или случайных людей. То обстоятельство, что строители узкоколейки спали на бетонном полу, а строители Кузнецка — под старою телегой во время дождей, это чья-то безответственность или равнодушие, но сам подвиг от этого не перестаёт быть подвигом и примером мечтателей о порядке и системности. И о хлебе без пайка, о хорошем доме и о городе-саде.

Нельзя позволять всяким глупцам в тогах мудрецов-пророков оскорблять святую память героев, не один раз спасших страну от гибели ценой подвига, что так неприятен историку Рякину.

Советский народ дорого заплатил за возможность в годы брежневского застоя успокоиться, забыть о том, что нужда в напряжённой, на грани подвига работе не ушла в прошлое. Время для безнапряжной системной и упорядоченной работы под мирным небом ещё далеко впереди, и все, кто этому мешает, будь то преступники, коекакеры, алкаши или не научившиеся думать историки, будут или вразумлены, или изолированы.

Но использовать ИДЕАЛ КОММУНИЗМА в качестве дубинки по тем, кто к нему устремлён, недостойно порядочного человека.

Л. С.