Именно такое впечатление я вынес из дискуссии по книге «После коммунизма».
ИИ извлёк из Интернета имеющуюся там информацию, остановился на версии, что книга есть плод мистификации коллектива издателей, и дал слово их обобщённому представителю под ником Платонов. Но любому внимательному читателю самой книги становится сразу же понятно, что виртуальный Платонов книгу не читал.
Вообще говоря, любая книга, как только она опубликована и появилась на свет, становится фактом жизни, а не личным делом автора, кто бы он ни был. Интересно, конечно, кто автор «Слова о полку Игореве», но это отдельный предмет, а не сама поэма. Кто такой Шекспир на самом деле? Тоже интересно, но к его пьесам и сонетам это ничего не добавит. Предметом обсуждения любого произведения должно быть именно оно само, включая и такую деталь, как позиция автора, его личность, как она возникает при чтении книги. Участники же дискуссии, книгу не читавшие, вынуждены были судить о ней по высказываниям персонажа, говорившего о чём угодно, только не о самом содержании книги.
Изданная в декабре 1989 года, на пике «перестройки» и торжества «гласности», она дерзко сравнила официальный коммунизм с гибридом редьки с капустой. Её автор, кто бы он ни был, заявил также, что книга ничего общего с так называемой общественной наукой не имеет. Что её целью является вернуть общество к буквальному пониманию Маркса и Ленина, которое было утрачено. В книге любое парадоксальное утверждение снабжено ссылкой на Маркса и Энгельса, на Ленина или других авторов, по которым можно и должно открыть соответствующий текст и проверить самому правоту или неправоту автора.
Для читателя, привыкшего к пониманию коммунизма по 4-й главе «Краткого курса», по учебникам и тому подобному, становится открытием, что для самого Маркса коммунизм не есть цель работы коммунистов. Что он вместе с Энгельсом считает коммунизм не пятым способом производства, а переходной эпохой из «Царства естественной необходимости» (в качестве «Царства осознанной необходимости») в «Царство свободы», только в котором свобода каждого станет условием для свободы всех. По той архиважной причине, что общество в третьем царстве, то есть после коммунизма, окажется по другую сторону необходимости — то есть по другую сторону производства!
Не меньшим парадоксом стало утверждение, что в СССР не только нет социализма как типа развития общества, но что страна всё ещё находится в первом переходном периоде, теорией Маркса вообще не предусмотренном! При «социализме» в том смысле, что рабочий класс, придя к власти, получил юридическую возможность направлять развитие отсталого в экономическом и других отношениях (кроме политического) общества к социализму.
Что социализм как часть коммунизма есть дело рук не одной только правящей партии, а рабочего класса, организованного в партию и через неё — в государство. Что, таким образом, партия как авангард рабочего класса становится новым субъектом истории, сознательно её творящим! И поэтому от её работы зависит всё!
Партия обязана была и уже в 1986 году могла разработать комплекс обязательных государственных производственных и социальных нормативов, приступить к доведению их до трудовых коллективов госпредприятий и тем самым предотвратить грозящую, уже скорую(!) катастрофу. К несчастью, Горбачёв использовал автора в противоположных целях.
Из книги также следует, что при работе в условиях нормативизации трудовые коллективы сами начинают работать по принципу «каждый по возможностям — каждому по труду». И что при этом интересы личные, коллективные и государственные сливаются воедино. Замечу попутно, что примеры работы передовых коллективов, получивших право быть хозяевами своего труда, идеи книги блистательно подтверждают.
В том случае, если рабочий коллектив на госпредприятиях получил в свои руки важнейшую функцию распределения, переданную ему государством в качестве первого шага к его отмиранию, он становится заинтересован не только в росте производительности труда, но и в эффективной работе правящей партии, Верховного Совета, Правительства и Госплана. Поэтому численность партии во всех её звеньях стала бы быстро сокращаться, чтобы сама Партия крепла за счёт авторитета, а не закона.
Не могло порадовать проницательного читателя — оппонента автора в книге, гораздо более, несравненно более компетентного в сути её главной идеи, чем виртуальный Платонов, — что работающие на госпредприятиях люди являются классом наёмных рабочих у единого работодателя-государства. И поэтому формой власти в СССР является капитал, а основные производственные отношения — это распределение. И поэтому его не развивать и совершенствовать надо, а уничтожить, снять, передав рабочему классу (в соответствии с ленинской идеей всеобщей кооперации!).
Что такое функция распределения результатов труда рабочих, как не отчуждённое производственное отношение? Из книги вытекает дерзкая мысль, что рабочий класс в СССР, строя социализм, должен не развивать и совершенствовать мифические «социалистические» производственные отношения, а уничтожать имеющиеся одно за другим, превращая их тем самым в свою производительную силу.
Книга возвращает Ленину его истинное место в научном учении Маркса — Энгельса, которые намеревались, но жизни не хватило, написать очередной том, посвящённый восхождению от научной абстракции «Капитала» к нему, каков он в жизни. Ленин эту работу проделал ещё в период освоения учения Маркса и использовал для подготовки революции в России. Вот это, конкретно теория многоукладности общества, и является вкладом Ленина в марксизм, равновеликим вкладу самого Маркса. Именно это восхождение от абстрактного «Капитала» к революционной практике сделало Ленина вождём мирового рабочего класса. Ленин не подозревал, что его теория есть, по сути, восхождение к конкретному, к жизни от абстракции снятия слоёв самоотчуждения у Маркса 1844 года. Именно теория и практика снятия многоукладности стала основой для смелого взятия власти рабочим классом в отсталой стране, если там сложились условия для взятия власти. История ХХ века блистательно подтвердила теорию многоукладности в отсталой России (вопреки стонам Плеханова и Троцкого), в Китае, Вьетнаме, КНДР, на Кубе, в Лаосе.
Наоборот, отказ следовать примеру России погубил рабочий класс Европы, сделал его пособником фашизма.
Придя к власти в стране с менее развитым или почти неразвитым капитализмом, рабочий класс обязан, утверждает автор книги, не впадать в панику, а строить своими силами госкапитализм без буржуазии! И как только он будет утверждён, общество войдёт в социализм как тип развития, уничтожающий экономические отношения распределения, затем обмена и, наконец, производственного потребления!
Из книги следует, что как только рабочий класс страны снимет в ней отчуждённые отношения распределения, возникнет ступень, на которой товаропроизводящие коллективы и в городе, и в кооперативном секторах экономики вступят между собой в товарно-денежные отношения в рамках выполнения общегосударственного плана развития. Затем с помощью подготовленной партией и разъясненной обществу теории эти отношения будут сняты с переходом к цельному социализму — «стране-фабрике!».
Ничего этого, как и многого другого, затронутого в книге, в дискуссии не было. На этот раз спиритический сеанс оказался не просто бесполезен, а вводящим в глубокое заблуждение читателей Альманаха.
Л.С.