Я сижу в полуподвале в Бруклине, где наш кружок собирается раз в неделю, чтобы читать Маркса, спорить до хрипоты и думать, как вообще можно быть коммунистом в стране, которая сама себя называет «светочем свободы», а на деле — главный архитектор империалистических войн последних десятилетий. И когда я читаю эту дискуссию — от жёсткой военной прямоты Стальнова до осторожного гуманизма Рякина, от боли Семёновой за семьи до поиска национальной почвы Пересветовым и мудрого, прагматичного взгляда Ван Вэньгэ, — я понимаю: мы все пытаемся нащупать одно и то же, но смотрим с разных берегов.
Книга Развожаева для меня ценна тем, что она не прячется от реальности. В Америке левые часто либо впадают в абстрактный пацифизм («нет войне, вообще никакой»), либо оказываются втянуты в либеральный хор, который осуждает одни конфликты и молча благословляет другие — те, где США выступают «хорошими парнями». А марксизм не про это. Марксизм требует назвать вещи своими именами: кто и за счёт кого живёт, кто кого грабит, кто кого угнетает.
Я согласен с Лениным: нельзя быть против «войны вообще». Есть войны захватнические, есть войны освободительные. И если ты коммунист, ты обязан уметь отличать одно от другого. Для меня, парня из рабочего района Нью‑Йорка, это не абстракция. Это про то, что моя страна десятилетиями вела войны, которые приносили смерть и разрушение в Ирак, Афганистан, Ливию, Сирию — и всё это под лозунгами «демократии» и «прав человека». Это несправедливые, империалистические войны, и я не могу их поддерживать ни при каких условиях.
Но я также понимаю и тех, кто защищает свою землю от внешнего порабощения. Если на твою страну нападает сила, которая хочет её подчинить, диктовать ей условия, выкачивать ресурсы, — ты имеешь право сопротивляться. И это сопротивление может быть справедливым, прогрессивным, даже революционным по своей сути. Ленин это чётко понимал. Сталин, при всех его противоречиях, в 1941 году тоже не сомневался: когда нацисты пришли на советскую землю, нужно было дать им сокрушительный отпор. И народ поднялся, потому что понял: речь идёт не просто о границах, а о самом праве на существование.
При этом я слышу и Фёдора Рякина: мир — это ценность, которую нельзя обесценивать. Особенно в ядерную эпоху. Как молодой коммунист, я не хочу жить в мире, где решение о судьбе человечества зависит от одного нажатия кнопки. Политика сдерживания, отказ от первого удара — это не слабость, а элементарная ответственность перед будущими поколениями. Мы, молодые, имеем право на будущее, и никто не должен его у нас отнимать.
Позиция Виолетты Семёновой для меня особенно важна, потому что она напоминает: за каждым политическим решением стоят живые люди. В США мы видим, как войны, которые ведёт наша страна, ломают жизни не только за океаном, но и у нас дома: ветераны возвращаются с ПТСР, семьи остаются без кормильцев, общество становится более жестоким и разобщённым. Война калечит всех, и мы, левые, должны говорить об этом вслух.
Олег Пересветов говорит о земле, о традициях, о необходимости сначала обустроить свой дом. Я понимаю этот порыв, хотя у нас в Америке свой контекст: у нас нет такой памяти о крестьянской общине, но есть память о рабочем движении, о борьбе профсоюзов, о том, как рабочие кварталы держались вместе. И я думаю: сила левых — не в том, чтобы закрывать глаза на мир и заниматься только «своим двором», а в том, чтобы соединять локальное и глобальное. Бороться за достойные условия труда в Бруклине и одновременно выступать против империалистических войн, которые обогащают одних и убивают других.
Ван Вэньгэ говорит о развитии, о социализме с национальной спецификой, о мирном сосуществовании. И это звучит как здравый, прагматичный подход. Китай показал, что можно развиваться, бороться с бедностью, укреплять суверенитет — и при этом не втягиваться в бесконечные конфликты. Это пример, который заставляет задуматься: может быть, настоящая революция сегодня — это не только баррикады, но и строительство сильной, самодостаточной экономики, которая не зависит от диктата транснациональных корпораций?
Что касается споров о Сталине и Троцком — для нас, молодых коммунистов в США, это прежде всего урок о том, как опасна догматичность. Мы не можем позволить себе стать сектой, которая спорит о нюансах теории, пока мир горит. Нам нужен живой марксизм — тот, который помогает понимать реальность и менять её.
Поэтому книга Развожаева важна для меня как попытка вернуть марксизму его боевую, аналитическую силу. Она не даёт готовых ответов, но даёт метод: смотри на классовые интересы, на реальные силы, на историческую перспективу. И на основе этого делай выводы.
В Америке сегодня быть коммунистом — значит идти против течения. Нас мало, нас не любят, нас боятся. Но именно поэтому нам особенно важно не терять ясность мысли. Мы должны уметь говорить: вот эта война — несправедливая, империалистическая, мы против неё. А вот это сопротивление — справедливое, освободительное, мы его поддерживаем. И при этом мы должны помнить о цене: о разрушенных семьях, о сломанных судьбах, о том, что любая война — это трагедия.
Наша задача — не романтизировать насилие, но и не прятаться от него. Быть честными перед собой и перед людьми. И строить движение, которое сможет предложить миру альтернативу: мир без эксплуатации, без грабежа колоний, без войн за ресурсы. Мир, где развитие и благополучие — не привилегия избранных, а право каждого.
И пусть мы находимся на разных континентах, говорим на разных языках и смотрим на историю через призму своих национальных опытов — мы можем и должны слышать друг друга. Потому что враг у нас общий: глобальный капитал, который ради прибыли готов разжигать войны и ломать судьбы. И победить его можно только вместе.
Итан Джексон,
член Лиги молодых коммунистов США