Когда я сажусь за стол и беру в руки перо — пусть даже это будет не перо, а клавиатура, и не стол, а подоконник в старом доме, где скрипят половицы и пахнет пылью ушедших десятилетий, — я всякий раз ловлю себя на мысли: а не опоздал ли я со своими словами? Не стали ли они ещё одним звеном в бесконечной цепи контента, который сегодня рождается, чтобы тут же исчезнуть в цифровой бездне?

Фамилии персонажей тактично и деликатно изменены — так принято теперь, будто сама правда требует маскировки, чтобы не шокировать привыкший к полутонам взгляд. Но суть от этого не меняется. Писатель Ковырканов… И Егор тут, Гайдар, всякий раз вспоминается мне, — говорю я улыбчиво, так, совсем ненавязчивым голосом, как бы не грубо. В этих именах — не просто отголоски прошлого, а вехи, по которым можно проследить, как менялось наше общество. Гайдар — символ эпохи перемен, надежд и крушений, Ковырканов — образ сегодняшнего творца, который будто бы копошится в обломках смыслов, пытаясь собрать из них что-то цельное.

И когда ловятся коды соборности всякого смысла на дне, хоть совсем не имел отношения тот ни к какому Изборскому вроде бы клубу, понимаешь: поиск опоры, стремление к единству, к общему делу — это не идеологическая мода, а глубинная потребность. Только сегодня эти коды приходится расшифровывать сквозь шум рекламы, сквозь бесконечный поток мемов и коротких видео, где мысль укладывается в пятнадцать секунд, а чувство — в эмодзи.

ЖИЗНИ РАДОСТНЫЙ ГИМН

Жизни радостный гимн, жизни радужный сон,
пир души, где опять из отменной словесной окрошки
два великих пророка у нас, сутью только что — разный немного фасон:
Нострадамуса копия, тот, что ВФ,
а ещё также с ним Николай Николаич, конечно, Картошкин.

В этом гимне — и ирония, и боль. Мы смеёмся над пророками, потому что боимся поверить в них. Мы собираем смыслы, как собирают мозаику из осколков, и часто получается не картина, а пёстрая каша. Но желание петь, искать высокий слог, тянуться к чему-то большему, чем бытовые заботы, — оно никуда не делось. Просто теперь оно прячется за сарказмом, за нарочитой небрежностью, за маской «я всё понимаю и ни во что не верю».

Сегодняшний культурный ландшафт напоминает мне огромный рынок. На прилавках — всё, что душе угодно: от «Чебурашки» до философских трактатов, от политических прогнозов до кулинарных блогов. И всё это — контент. Слово, которое когда-то означало просто «содержание», теперь несёт в себе оттенок товара. Контент производят, продают, потребляют. Его оценивают по количеству просмотров, лайков, репостов. И в этом измерении глубина проигрывает яркости, а смысл — эмоции.

Особенно заметно это в кинематографе. Анализ состояния нынешнего кинематографа, озвученный в этой поистине великолепной передаче в устах двух беседующих, а кино, как известно, одно из важнейших видов искусства, но ставшее сегодня разновидностью со всеми отсюда вытекающими последствиями практики бизнеса и ещё раз бизнеса, есть великолепная иллюстрация к работе В. И. Ленина «Империализм как высшая стадия капитализма». Как бы об этом кому‑то и не хотелось бы тут думать.

На экранах — «Чебурашка», «Холоп», «Последний богатырь». Яркие, кассовые, обсуждаемые. Они собирают миллиарды, становятся культурными событиями. Но что остаётся после просмотра? Воспоминания о спецэффектах, пара цитат, может быть, улыбка. А где тот самый катарсис, то потрясение души, ради которого люди веками ходили в театры и кинозалы? Где мысль, которая не даёт уснуть ночью?

Будто бы сама эстетика превратилась в товар, а сюжет — в упаковку. Где раньше искали глубину, теперь ищут кликабельность. Где искали характер, теперь ищут узнаваемый типаж. Где искали мысль — находят лишь эффектный кадр, который через пять минут забудется, как вчерашний сон.

Телевидение, которое когда-то было родниковой водой — прозрачной, понятной, дарующей ощущение опоры, — сегодня стало механизмом по производству потребителя. Реклама оглушает навязчивым ритмом потребления. Новости превращаются в шоу. Даже трагедии и беды подаются как эпизоды сериала, где главное — удержать внимание зрителя до следующей рекламной паузы.

То же — про блогеров. Которых вдруг стало море разливанное: от ещё не вылупившихся окончательно из яиц тщеславия дочурок с непомерным самомнением до плохо выбритых павианов, готовых объяснить тебе, ещё не потерявшему окончательно человеческий вид, всё что хочешь. Они говорят обо всём и ни о чём, обещают просветление и продают курсы по достижению успеха, не имея за плечами ничего, кроме умения держаться в кадре.

А комментарии… Многометровые ленты, где смешались ругань, самолюбование, искренние поиски истины и откровенный троллинг. И в этом хаосе тоже есть своя правда: жажда смысла никуда не исчезла — она лишь сменила форму. Люди по-прежнему ищут ориентиры, спорят, надеются, хотят верить в нечто большее, чем бесконечный поток контента.

О БЛОГЕРАХ

Среди пафоса нынешних бдений,
Тех, что знаний всех наших порог,
Что ни блогер теперь, то — гений,
Что не выжига — тот пророк.

Устремляю взгляд в дальние дали:
А где праведные труды,
Среди нашей всеобщей печали,
Среди нашей всеобщей беды?

Там, где золота ныне горы,
И где фейков в сетях пруды,
Что ни остров теперь — офшоры,
Да имущественные суды.

А где пафос? А где созидание?
А где в будущее полёт?
Плохо выбритое создание —
И о чём нам, скажите, поёт?

Эти строки — не просто сатира. Это крик души человека, который помнит, что слово должно быть весомым, а труд — значимым. И который видит, как легко сегодня подменяют содержание формой, а ценность — стоимостью.

Но не всё потеряно. Где‑то ещё снимают не ради кассы, а ради того, чтобы сказать. Где‑то ещё режиссёр помнит, что он — не менеджер по контенту, а художник. Где‑то ещё сценарий — не набор сцен под хронометраж, а попытка уловить нерв эпохи. И пусть таких голосов мало, пусть они тонут в общем шуме — но они есть. И именно они напоминают, что искусство — это труд души, а не конвейер эмоций.

Журналы и газеты сегодня, правда, уже при новом научно‑технологическом‑теологическом укладе и старом способе общественных отношений, в массе своей привяли и испустили дух — и это уже вчерашний день. Подписка сегодня со своими нарративами гоняется за подписчиками совсем в ином месте. Но глядя в будущее всегда ведь полезно, в дне нынешнем пребывая, увязать его с днём прошедшим. Худа нет без добра. Как и наоборот. Это — диалектика. А мы поклонники её и поборники, и еже с ним истмата были и остаёмся.

Диалектика учит нас видеть противоречия, понимать, что любое явление содержит в себе и силу, и слабость, и начало, и конец. Сегодняшний контент — это и беда, и возможность. Беда — потому что он часто заменяет собой подлинную культуру, подменяет глубину скоростью, а размышления — реакцией. Возможность — потому что новые формы позволяют достучаться до тех, кто никогда не откроет толстую книгу и не пойдёт в театр.

ТРАВЫ, ТРАВЫ, ТРАВЫ

Лунною тропою
На свиданье еду,
Тихо сам с собою,
Тихо сам с собою
Я веду беседу.

А про что беседушка-то?
Где смысла катаклизм?
Да про всё хорошее —
Про рассвет над полем чистым,
Про то, как земля дышит,
Как ветер шепчет в травах,
Про правду, что в сердце слышится,
Сквозь годы и сквозь преграды.

Да про всё хорошее —
Про новый экзистенциализм!
Про поиск смысла в каждом дне,
Про то, что важно лично мне.

Городя по новой
Старый огород.
Хоть дело это трудное,
Хоть дело это — трудное…
Но просит нас народ —
Не рушить всё дотла, не жечь мосты огнём,
А строить заново, с умом, с теплом.

Мысли собирая
Среди счастья крох.
Старый-то был скучный…
Весь скукой перекрученный,
А потому и плох!
А новый пусть будет живым, не застывшим,
Полным вопросов, но не пустым и не лишним.

Травы, травы, травы —
Шёпот земли живой,
Всё, что было когда-то,
Снова станет мечтой.
Не забытой, не брошенной,
А живой и родной —
Травы, травы, травы
Над родимой землёй.

Эта песня, переиначенная, но сохранившая главное — тихую надежду на то, что правда всё равно пробьётся сквозь шум и суету, — словно противоядие от цинизма эпохи. Она напоминает, что есть вещи, которые нельзя превратить в контент, потому что они живут в самой глубине человеческого сердца.

И потому важно не просто потреблять, а различать. Не просто смеяться над шуткой, а спрашивать: а в чём соль? Не просто следить за погоней, а думать: а ради чего она? Ведь искусство — это труд души, а не конвейер эмоций.

Пусть редко, пусть тихо, неброско,
Но светится правда в углу —
Как старая лампа у окошка,
Что греет в промозглом быту.

И верю: сквозь этот поток пустой,
Сквозь глянец и шум пустых фраз,
Пробьётся живой, настоящий голос —
Тот, что не предаст и не сглазит.

Вот он, наш вектор развития. Не туда, где прибыль важнее образа, где тренд важнее традиции, где скорость важнее смысла. А туда, где слово остаётся словом, а дело — делом. Туда, где человек не растворяется в контенте, а остаётся творцом и мыслителем.

От «Чебурашки» до Гайдара — длинный путь. Путь от простого развлечения к сложным размышлениям о судьбе страны и народа. И если мы сумеем сохранить в себе способность слышать тихий голос правды среди оглушительного шума эпохи, значит, у нас есть будущее.