В современном обществе мы всё чаще наблюдаем парадоксальную ситуацию: чем больше у нас возможностей для коммуникации и развлечений, тем сильнее чувство одиночества и отчуждения. Социальные сети, бесконечные уведомления на смартфонах и виртуальные коммуникации постепенно вытесняют живое общение, реальный труд и созидание, формируя новую форму отчуждения — цифровую. Человек оказывается запертым в потоке мимолётных стимулов, теряя связь не только с окружающим миром, но и с собственной способностью к глубокому, осмысленному действию.
Современное общество потребления создало культ мгновенного удовлетворения и бесконечного потребления информации. Гаджеты перестают быть инструментами и становятся хозяевами нашего времени: мы проводим часы в виртуальном пространстве, забывая о реальном мире и живых отношениях. Это отчуждение проявляется многогранно: труд всё чаще воспринимается не как творческий процесс, а как набор обезличенных функций; общение сводится к обмену лайками и короткими репликами, лишёнными подлинной глубины; сам человек утрачивает способность к концентрации и рефлексии, подменяя созидание пассивным потреблением контента. В такой системе координат личность размывается, растворяясь в бесконечном потоке данных.
Нельзя победить гаджет, просто отобрав его или предложив взамен скучную лекцию. Это лишь усилит сопротивление и усугубит отчуждение. Необходимо создать альтернативное пространство, где живое общение и реальный труд станут привлекательнее виртуальной реальности. И здесь мы неизбежно подходим к вопросу о том, в каких общественных условиях такая альтернатива вообще может существовать и развиваться.
Сейчас просматривал статьи на нашем альманахе одну за другой и заметил, что почти в каждой из них слово «социализм» используется в разных смыслах, за исключением научного. Возьму на себя смелость объяснить, что такое социализм в научном, то есть марксистском понимании. Это первая фаза коммунизма, эпоха уничтожения многослойной частной собственности (см. «Коммунистический манифест»), форма преодоления самоотчуждения человека от самого себя. К. Маркс утверждал, что снятие самоотчуждения должно пройти тот же путь, но в обратном направлении, начиная с развитого капитала.
Социализм начинается тогда, когда рабочий класс (рабочие коллективы) становится таким же хозяином на госпредприятиях, какими были колхозники в колхозах‑миллионерах. В этом случае рабочие из наёмной силы (у министерств как коллективных капиталистов) превращаются, выполняя госзаказы, в цивилизованных кооператоров, вступающих между собой в процесс обмена конечной продукцией в денежной форме. Интересы государства при этом обеспечиваются соблюдением госнорматива цены конечной продукции, установленного Госпланом на 3–4–5 лет. Трудовые коллективы не имеют права его превышать, но зато могут сколько угодно снижать себестоимость за счёт рационализации и приобретения за свой счёт новейших технологий и техники. Разница между госценой и себестоимостью становится дополнительными средствами коллектива — это и есть экономическая основа заинтересованности в развитии производства.
Вслед за преодолением отчуждённых производственных отношений распределения товаропроводящие коллективы — госпредприятия и кооперативы — уничтожают отчуждённые производственные отношения обмена, а затем и отраслевого разделения труда. В итоге должен возникнуть единый социалистический народно‑хозяйственный комплекс при почти безлюдном производстве — так называемый «цельный социализм», «страна‑фабрика», бесклассовое общество. Это общее ядро теории, которое будет одинаково применимо и для России, и для Кубы, и для любых других народов, способных воплотить эту теорию на практике. При этом реальное, неизбежно большое разнообразие социализмов с национальной спецификой — это следствие применения единой теории в разных исторических и культурных условиях.
Несколько слов о том, как эта логика распространяется на сферу воспитания. У К. Маркса есть упоминание об «обработке людей людьми» при коммунизме. Речь здесь идёт не о демографии как простом превышении рождаемости над смертностью, а о воспроизводстве населения в широком смысле — о воспитании и обучении детей и молодёжи, о формировании нового типа личности.
Первое условие такого воспроизводства — здоровье. Все дети должны рождаться здоровыми, а для этого завидно здоровыми должны быть их родители. Поэтому здоровый образ жизни (ЗОЖ) необходимо не просто пропагандировать, а утверждать и навязывать всеми средствами, вплоть до самых жёстких: здоровье будущих поколений — это стратегический ресурс общества.
Далее, воспитание и обучение должны начинаться с полутора‑двух лет в интернатах. До определённого возраста у детей не будет никаких гаджетов, кроме телефона для прямой связи с родителями. Мы ведь не позволяем детям пользоваться спичками, а интернет не менее опасен: он способен формировать зависимость, искажать восприятие реальности и подменять живое взаимодействие пассивным потреблением.
С 12 лет дети должны принимать участие в производительном труде, в труде‑заботе, а также в его организации — как это было у А. С. Макаренко (см. «Марш тридцатого года»). А до 12 лет важно начинать с самых простых форм труда: например, с вскапывания одного квадратного метра неплодородной земли, чтобы её окультурить. Именно такие практики, как у В. А. Сухомлинского, развивают у ребёнка чувство ответственности, уважение к труду и понимание его значимости.
Так что победить гаджеты не только можно, но обязательно нужно — не через запреты ради запретов, а через создание более сильной, более притягательной реальности, где труд, творчество и забота о других становятся естественной и радостной частью жизни.
Изменяя мир, люди меняются сами. Но в деле изменения мира «обработке» должны подвергаться и сами люди — не в смысле насилия над личностью, а в смысле целенаправленного, системного воспитания, которое формирует человека, способного быть не потребителем, а творцом. Социализм как раз и есть такая система: она не ограничивается переделом собственности, а включает в себя и преобразование самого способа производства, и преобразование человека — через труд, через коллектив, через культуру и воспитание.
Таким образом, преодоление отчуждения — это не просто технологический или культурный выбор, а фундаментальный социальный проект. Он требует не отдельных мер, а целостной трансформации общества, где труд, образование и культура работают как единая система, возвращающая человеку его подлинную сущность. Социализм предлагает именно такую систему: общество, где каждый человек — не пассивный участник, а активный созидатель, где ценность определяется не количеством потреблённого контента, а вкладом в общее дело. И на этом пути отказ от цифровой зависимости становится не ограничением, а освобождением — возвращением к тому, что делает нас по‑настоящему человечными: к труду, творчеству и живому общению.