Товарищ Стальнов, подполковник в отставке и руководитель клуба «За Сталина!», выступил с яркой инициативой: изъять из музеев «дегенеративное искусство», продать его Западу, а если не купят — сжечь. Откровенно говоря, после прочтения вашей статьи у меня возникло ощущение, будто я попал не в XXI век, а в какой‑то мрачный сценарий из прошлого, где книги жгут на площадях, а художников отправляют в ссылку за «неправильные» цвета.
Вы пишете, что если художник нарисовал красную лошадь, то у него либо «плохо с головой», либо он «пытается дурить людей». Позвольте не согласиться. Искусство — это не фотография реальности. Это способ выразить то, что словами не передать. Красная лошадь — это метафора, символ, крик души. Ван Гог резал ухо не потому, что был «не в себе» в бытовом смысле, а потому, что мир давил на него своей жестокостью, и красками он пытался этот мир изменить.
Вы призываете вернуться к временам Сталина, когда культура «служила народу, воспитывала, поднимала дух». Но давайте будем честны: сталинская культурная политика была жёстко регламентирована. Соцреализм стал не просто стилем — он стал цензурой. Всё, что выходило за рамки «понятного и вдохновляющего», объявлялось чуждым, буржуазным, вредным. И что мы потеряли? Мы потеряли эксперименты Малевича, энергию авангарда, смелость Шагала — тех самых художников, которых вы так рьяно хотите изгнать из музеев.
Вы говорите, что государство обязано защищать граждан от «деградации». Но разве не является высшей формой деградации запрет на мысль, на поиск, на эксперимент? Культура — это не только Репин и Суриков, это ещё и Кандинский, и Филонов, и многие другие, кто искал новые формы для выражения вечных идей. Авангард начала XX века родился не на пустом месте — он был ответом на революцию, на слом старого мира. Он кричал: «Всё будет иначе!» И в этом крике была подлинная революционность, которую вы, товарищ Стальнов, почему‑то не замечаете.
Вы сравниваете искусство с армейской дисциплиной: «на плацу — порядок, форма по уставу». Но искусство — это не строевая подготовка. Оно не должно маршировать в ногу. Оно должно будить, тревожить, заставлять думать. Если мы будем требовать от картины только «понятности», мы получим не искусство, а агитку. А агитка, как бы она ни была красива, никогда не заменит подлинного творчества.
Вы предлагаете продать «дегенеративные» картины Западу, а если не купят — сжечь. Но знаете ли вы, что многие шедевры, которые сейчас считаются гордостью мировой культуры, когда‑то были осмеяны и отвергнуты? Ван Гог при жизни продал всего одну картину. Пикассо называли безумцем. А сегодня их работы стоят миллионы и вдохновляют миллионы. Кто мы такие, чтобы решать, что имеет ценность, а что нет? История рассудит лучше нас.
И ещё один момент. Вы говорите: «В своей квартире любуйся чем хочешь, а в государственных музеях — только правильное искусство». Но музеи — это не казармы. Это лаборатории человеческой мысли. Они должны показывать весь спектр творчества, чтобы люди могли сравнивать, анализировать, делать выводы. Запрет — это самый простой путь. Гораздо сложнее — объяснить, почему чёрный квадрат Малевича — это не просто шутка, а манифест новой эпохи.
Товарищ Стальнов, я не призываю любить всё современное искусство. Далеко не всё оно достойно внимания. Но давайте различать: есть безвкусица, а есть эксперимент. Есть халтура, а есть поиск. И если мы начнём жечь то, что нам непонятно, мы очень скоро останемся с пустыми стенами и пустыми душами.
Культура — это не парадная форма, которую надевают по праздникам. Это живой организм, который растёт, меняется, иногда шокирует, но всегда заставляет нас быть людьми. Давайте не будем упрощать её до «красной лошади или не красной». Давайте учиться понимать, спорить, обсуждать. Ведь именно в споре рождается истина, а не в костре из картин.
С уважением, но с принципиальным несогласием,
Кристиан Маяковский.