Надо же! Только что опубликовал отповедь Рякину, назвав его тем, кто он есть. Возможно, он искренний и честный человек, просто заблудился в трёх соснах. Но это ничего не меняет: всё равно — враг рабочего класса, т. е. буржуазен. А сегодня, 8 сентября, прочитал очередное, за 7.09., послание товарища Джексона из Нью-Йорка, который с историком Рякиным вполне согласен, только мягко кое в чём упрекает.

Товарищ Джексон, истина конкретна. Докажите, что школьная программа по литературе в СССР при Сталине была ненаучна, а потому вредна. Как учитель литературы, истории и обществознания с почти 40-летним стажем ответственно заявляю Вам, что Вы с Рякиным, будучи в этом вопросе унылыми прагматиками, никогда этого не докажете.

Вот наличие в программе романа Достоевского «Преступление и наказание». Сколько простора для Учителя (Учитель — это тот, у кого учатся, а не волынят) для познавательно-воспитательной работы с подростками! При этом не скрывая от них реакционности романа, напротив!

Или поэмы и пьесы. Представить себе курс литературы без пьес А. С. Грибоедова, А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, А. Н. Островского просто немыслимо! Это было бы настоящим преступлением. И без романа в стихах «Евгений Онегин», «Медного всадника», гениальной поэзии М. Ю. Лермонтова, поэмы Некрасова «Кому на Руси жить хорошо», поэзии и пьес Владимира Маяковского — это значит обворовать школьников, лишить их чувства прекрасного, чувства гнева и презрения к условиям жизни, калечащим души людей. Да вы с Рякиным с ума сошли!

Теперь о вашей положительной программе. Сайрус Смит? Великолепно! Теперь представим его без помощи капитана Немо и в условиях, когда ему вместе с товарищами по несчастью пришлось бы непрерывно отбиваться от врагов. Согласитесь, это был бы или другой человек, или беспомощная жертва.

Советская литература вовсе не воспевала фанатизм, не клевещите с Рякиным. Она воспевала умение людей, которым ничто человеческое не было чуждо, преодолевать чрезвычайно трудные обстоятельства жизни в СССР, которые стали легче только в эпоху брежневского «застоя», бывшего застоем только в теории, а не в экономике. А до этого был вынужденный героизм народа, пошедшего на штурм неба и проложившего в него путь всему человечеству!

У Владимира Маяковского (не чета Кристиану!) есть отповедь поэту Ивану Молчанову, который то и дело сбивался на восхищение буржуазными ценностями, желая «марксистский базис под жакетки подвести». В очередной раз в конце 20-х годов Молчанов выдал такое: «За все года, за все невзгоды, пустым сомнениям не быть! Под этим мирным небосводом хочу смеяться и любить».

Пролетарский поэт даёт характеристику его стиху с классовых позиций:

«Шёл я верхом, шёл я низом —
строил мост в социализм.
Не достроил и устал
и уселся у моста.
Травка выросла у моста,
по мосту идут овечки!
Мы желаем очень просто
отдохнуть у этой речки.
Уберите ваше знамя!
Перед нами ясность вод,
в луг цветочки, а над нами
мирный-мирный небосвод!»

«Это где же Вы, Молчанов, небосвод узрели мирный?» — спрашивает его Маяковский.

И правда, какой, к чертям собачьим, мог быть мирный небосвод для страны, окружённой врагами и вынужденной в условиях всё ещё отчаянной бедности напрягать все свои силы для подготовки к войне с Европой, которую мы, советские люди (свидетельствую!), считали неизбежной?

Подумайте над тем, что я пишу, и устыдитесь.

Л. С.