Прочитав статью Итана Джексона, председателя ячейки комсомола в Нью‑Йоркском университете, о книге «После коммунизма. Книга, не предназначенная для печати», я не могу остаться в стороне. С уважением отношусь к стремлению молодёжи искать альтернативы неолиберализму, но считаю, что опора на этот текст — путь в тупик. Позвольте объяснить, почему я вижу в книге С. Платонова (коллектива авторов В. Аксёнова, В. Криворотова и С. Чернышёва) не источник вдохновения, а опасный интеллектуальный соблазн, особенно для тех, кто искренне верит в социалистические идеалы.
Начну с того, что сама идея мистификации, которую Джексон называет «партизанской тактикой», на деле лишь подрывает доверие к социалистической идее. Когда авторы прячутся за вымышленным именем и оформляют свои мысли как «подмётно‑публицистические послания», они демонстрируют не смелость, а слабость позиции. Настоящий революционер не прячется — он открыто говорит от своего имени, опираясь на традиции русской мысли и опыт советского строительства. Такая игра с формой — признак не глубины, а поверхностности.
Джексон утверждает, что книга призывает «критически осмыслить советский опыт». Но что мы видим на деле? Авторы «После коммунизма» не анализируют достижения социализма, а сосредотачиваются на его «противоречиях» и «слабых местах». Это напоминает подход западных советологов: выискивать изъяны, а не видеть целостную картину созидания. Да, в СССР были проблемы — бюрократия, застойные явления, ошибки в экономической политике. Но разве это повод отвергать саму модель, основанную на социальной справедливости, индустриализации, победе в Великой Отечественной войне, покорении космоса? Книга не предлагает пути исправления — она подталкивает к мысли, что всё было «не тем социализмом».
Особенно тревожно выглядит тезис о «двух формах уничтожения частной собственности» — коммунистической и элитаристической. Джексон видит в этом «ключ к пониманию современных реалий», а я — искусственное разделение, размывающее суть социализма. В марксизме нет «альтернативных путей» к коммунизму. Есть научный подход, опирающийся на коллективизм, плановое хозяйство, приоритет общественных интересов над частными. Разделение на «эгалитарный» и «индивидуалистический» коммунизм — это попытка приспособить социалистическую риторику под модные западные концепции, где «свобода» понимается как свобода конкуренции, а «равенство» — как равенство возможностей в рамках капиталистической системы.
Идея «нормативной теории социализма», которую Джексон считает практической, на деле ведёт к утопизму. Марксизм — это наука, анализирующая объективные законы развития общества. Когда мы заменяем научный анализ набором предписаний, мы получаем не стратегию, а манифест, оторванный от реальности. История учит: успешные преобразования возможны только при опоре на традиции, культуру и менталитет народа. Русский народ веками строил общинные формы жизни, развивал идею соборности — именно эти ценности должны лечь в основу будущего справедливого общества, а не абстрактные схемы, сочинённые в интеллектуальных салонах.
Что касается критики советской экономики, то здесь авторы книги демонстрируют полное непонимание её задач. СССР создавал экономику обороны, науку и промышленность в условиях постоянной угрозы извне. Говорить, что «экономика буксовала», — значит игнорировать факт: страна, разрушенная войной, за два десятилетия стала сверхдержавой. Проблемы были, но они решались — и решались успешно, пока не начались «реформы», вдохновлённые подобными идеями.
Джексон пишет о «растущем запросе на социальную справедливость» в Нью‑Йорке и видит в книге инструмент для борьбы с неравенством. Но давайте посмотрим правде в глаза: идеи «После коммунизма» родились в эпоху крушения СССР и были частью общего дискурса, подрывавшего социалистические ценности. Сегодня, когда мир стоит перед угрозой глобального кризиса, нам нужны не новые эксперименты, а опора на проверенные принципы — социальную справедливость как основу государственного устройства, плановое хозяйство с учётом национальных особенностей, укрепление суверенитета и экономической независимости, возрождение духовных традиций русского народа и дружбы народов СССР, приоритет созидательного труда над спекуляцией.
Книга «После коммунизма» предлагает не созидание, а переосмысление. Она учит не строить, а разбирать. Для молодёжи, ищущей альтернативу капитализму, это опасный путь. Вместо изучения опыта реальных достижений — индустриализации, коллективизации, послевоенного восстановления, космических побед — нам предлагают абстрактные схемы и интеллектуальные игры.
Движение «Русский Лад» убеждено: будущее России — в соединении социалистических принципов с традиционными ценностями русского народа. Нам не нужны «новые мышления», отрицающие прошлое. Нам нужно возрождение идеалов справедливости, державности и соборности, проверенных веками. Мы должны опираться не на мистификации и абстрактные теории, а на живую связь времён: от древнерусской общины до советского проекта, объединившего народы в великую державу.
В заключение скажу так: книга «После коммунизма» интересна как документ эпохи перестройки — времени, когда идеологическая ясность уступала место модным концепциям. Но считать её руководством к действию — значит повторить ошибки прошлого. Настоящее будущее строится не на отрицании, а на преемственности, не на игре, а на труде, не на абстракциях, а на живой связи с родной землёй и её историей.
Олег Пересветов, активист движения «Русский Лад».