Та часть общества, которую привычно называют дном, маргиналами, криминалом — это люди, а не отбросы. Тут позиция КПК как нового субъекта истории в развитии Китая и позиция профсоюзного вождя, отстаивающего право каждого человека на гуманное к себе отношение, совпадают. Но Татьяна Майер защищает больных, нуждающихся в лечении от равнодушия и вражды к ним со стороны государства и общества, не лечением болезни, а защитой их права быть больными.
В этом коренное различие.
Человек не имеет права губить своё здоровье. Он даже на глупость прав не имеет, так как он Человек — носитель разума и обладает уникальным органом мысли, который превосходит любой ИИ по сложности устройства и возможностям к постижению мира и путей его изменения к лучшему.
Тратить себя на пустяки, имея такой мозг, — это даже хуже, чем смартфоном гвозди забивать. Если болен человек, его нужно вылечить. Если больным является общество, относящееся к заболевшим как к отбросам, то лечить следует его. Но больных всё равно нужно лечить, а не защищать их «право» оставаться больными.
Ваньгу отстаивает правоту и обязанность социального государства, каковым является Китай, в стремлении социальных больных вылечить и вернуть к нормальной жизни, не признавая их права болеть. Но Китай таким государством является, а Германия — нет. Она даже начала уходить от той формы социальности, поворачивая к нацизму, которая была после поражения во Второй мировой войне.
Что касается СССР и призывов вернуться к лечению таких больных трудом-работой, то эти призывы — плод непонимания причин и следствий, а также неумения лечить. Этим страдало советское государство, а теперь — наши товарищи, мечтающие о восстановлении Советской власти, но забывающие при этом о причинах её поражения.
Изначально есть два вида труда. Есть труд-забота — работа на себя и на всё общество. Миллионы лет такой труд господствовал в первобытном обществе, а также десятки лет в СССР и всех странах социалистического мира. А сегодня — в тех, где социализм как цель развития сохранился.
И есть труд-работа, когда неработающий — не ест. Это труд раба, крепостного крестьянина, отбывающего барщину, наёмного рабочего, который часть рабочего времени работает даром — не на себя, а на хозяина.
Не можешь больше работать — на необитаемый остров подыхать от голода: неработающий — не ест.
Не хочешь работать на феодала — сгонит с земли, лишив возможности работать и на себя.
Не имеешь работы — подыхай. Или, позже, живи на скудное пособие, на социальную помощь и ищи работу на хозяина, соглашаясь на любые условия. И будь рад любой, самой скучной работе, став придатком конвейера или станка-полуавтомата.
Стоит ли удивляться, что сапиенс от такой работы спивается, становится наркоманом или вообще отказывается работать. Но кто посмеет утверждать, что алкаш или наркоман не хочет выздороветь? А как лечить и чем? Гулагами, шарашками, ЛТП?
Нет и сто раз нет.
Лечить надо, во-первых, избавлением от зависимости, а затем — трудом-заботой, как это было в Коммуне им. Дзержинского, а сегодня — в Совхозе им. Ленина, островке социализма в океане труда-работы при господстве капитализма.
Советское общество работало ещё при господстве буржуазного права, что порождало все его недостатки, в том числе и лечение отщепенцев с помощью принудительного труда. Реформа Косыгина (а не Либермана) была не совсем верно избранным путём вернуть СССР к труду-заботе, что и стало причиной впечатляющих успехов коллективов, участвовавших в реформе, таких как МНТК или хозрасчётные строительные бригады. Причина неудачи, свёртывания реформы была идеологическая, а не экономическая. Однако отказ от критериев прибыльности, организация работы трудовых коллективов госпредприятий как цивилизованных кооператоров вообще снимает все тревоги. И многочисленные успехи коллективов, участвовавших в реформе, это убедительно доказали.
Л.С.