Когда меня спрашивают, откуда рождаются мои стихи, я всегда смотрю в окно — туда, где за околицей начинается бескрайний, звенящий простор. Наша алтайская земля устроена удивительно: в ней нет столичной суеты, зато есть монументальное спокойствие, которое заставляет человека замолчать и начать вслушиваться. Я всю жизнь работаю со словом как журналист и публицист, но бывают моменты, когда сухой язык фактов бессилен. Тогда на помощь приходит поэзия.

Для меня Алтай — это не просто географическая точка на карте и не просто красивые пейзажи для туристических буклетов. Это живой, дышащий, страдающий и радующийся вместе с нами организм. Каждое дерево в лесополосе, каждая пчела над полем — полноправные герои моих строк. Гуляя по родным местам, я часто ловлю себя на мысли, что природа разделяет с нами все наши тревоги. Наверное, именно из этого ощущения родились когда-то «Степи Алтая». Мне хотелось показать, как наша земля, словно живая мать, чувствует боль разлуки и замирает в ожидании:

Пусть у нас на Алтае бескрайние глазу всё степи,
И защитки из тополя нитью потянутся в ряд,
А в берёзовых колках берёз до долу клонятся ветки,
Опустились к земле и в покорном молчанье стоят.

Словно матери, ждут они с фронта любимого сына,
И в немой тишине, опалённые зноем, грустят.
А подсолнух вдали золотые просторы венчает,
И янтарные капли, как слёзы, на солнце блестят.

Там, где ленточный бор, чередой протянулись озёра,
Словно капли застыли они на родимых щеках.
*У осинки багряной тихонько колышутся листья,
Будто хочет она всё заветное слово сказать.

А багряные листья — как будто уставшие веки
От безжалостных слёз, что никак невозможно сдержать.
Только где-то в посёлке по-прежнему мама ждёт сына,
Смотрит пристально в даль, но дороженьки той не видать.

Эта тема ожидания — пожалуй, самая острая и кровоточащая сегодня. Мы собираем гуманитарную помощь, пишем репортажи, но сердце всё равно болит за каждого земляка, который сейчас находится на передовой. И эта полынная горечь проникает во всё, даже в мирный крестьянский труд. Я смотрю на цветущие поля, на пчёл и понимаю: счастье не бывает изолированным от общей судьбы страны.

Эспарцет, что зацвёл, водит снова в полях хороводы,
Как невеста, окрасил он щёки свои в розоватый рассвет.
И трудяга-пчела, прилетая, целует соцветья,
Ей вернуться б домой — ведь счастливей её в мире нет.

Только мёд на губах не всегда одарён чистой сластью,
Иногда он полынной, тяжёлою горечью скрыт.
Сколько мам на земле ждут с войны дорогого им сына,
И в глазах их застывших немая тревога горит.

Но поэт не имеет права оставлять читателя во тьме безвыходности. Сибирь научила меня стойкости: за самой лютой зимой всегда приходит весна, а за тяжёлыми испытаниями — выстраданная победа. Я глубоко верю, что все наши ребята вернутся домой, к своим матерям, и алтайская степь встретит их шумом листвы.

Второе моё увлечение — это улавливать тихие, почти незаметные переходы природы из одного состояния в другое. Конец августа, предчувствие осени… Время, когда на душе становится немного грустно, но эта грусть светлая. Птицы, улетающие на юг, всегда делают прощальный круг над селом, будто обещая вернуться. И мы, остающиеся на этой земле, обещаем их ждать:

Птицы водят в небе хороводы,
Август холодком уж отдаёт.
Осень потихонечку крадётся,
О себе, наверно, знать даёт.

Из-под крон красавицы-берёзы,
Как цыплёнок, жёлтый лист глядит.
Скоро белоствольная берёза
Золотой листвой нас наградит.

И вожак, что стаей управляет,
Даст команду птицам на крыло,
И они, прощаясь, улетая,
Сделают два круга над селом.

Я иду листвою золотою,
Буду стае вслед рукой махать,
И негромко губы мои шепчут:
«Возвращайтесь, я вас буду ждать».

В этом «возвращайтесь» — вся моя философия. Возвращайтесь, птицы. Возвращайтесь домой, наши сыновья и защитники. А мы здесь, на Алтае, сохраним для вас этот простор, эти верные берёзовые колки и нашу общую память. Писать о родной земле — это мой долг, моя исповедь и моя главная жизненная опора.