«Где марксистский базис, товарищ Шелейкова?» — грозно спрашивает ортодоксальный марксист, идеалист сталинской школы, Нину Шелейкову, которая находится во власти идей, совершенно чуждых марксизму, а сталинизму — тем более.
Напрасный труд, товарищ Стальнов: она вас не услышит и не поймёт. Дело вот в чём: идея марксизма, столкнувшись в СССР в 60‑е годы с интересами людей, посрамила себя. Неудивительно поэтому, что интеллигенция отвернулась от марксизма и занялась поисками в пространстве идеализма.
Идеализм, заметил Ленин, не чепуха, так как на спирали развития общества любой отрезок может быть развёрнут в привлекательную для многих идею и даже в научную теорию.
Молодой революционный демократ К. Маркс (24 года), уверенный в том, что частная собственность есть фундамент свободы, в 1842 году решил научно опровергнуть ложную, с его тогдашней точки зрения, идею коммунизма. Для чего, как он был убеждён, надо подчиниться той идее, которую считаешь верной, то есть научно её обосновать.
В 1844 году была написана им работа, которая в ПСС Маркса и Энгельса озаглавлена «Экономическо‑философские рукописи 1844 года». Рукопись вместе с написанной в соавторстве с Энгельсом работой «Немецкая идеология» оставалась неизвестной вплоть до 1932 года, когда её выкупили у К. Каутского за золото, а в 1933 году опубликовали в переводе.
Предав рукописи «грызущей критике мышей», авторы занялись проблемами классовой борьбы пролетариата против буржуазии как учёные и как революционеры. Работа над скрытыми Каутским рукописями сделала Маркса и Энгельса основоположниками марксизма, и чрезвычайно жаль, что они остались неизвестными В. И. Ленину.
Ленин, как гениальный мыслитель, в отличие от своего верного ученика И. В. Сталина, оценил бы их по достоинству, что, возможно, изменило бы ход истории XX века в лучшую для трудящихся масс сторону. В частности, не позволило бы идее госпартмонополии овладеть умом И. В. Сталина настолько, что он подчинился ей безоглядно, соблазнившись её возможностями решать самые сложные проблемы, не считаясь с законами экономики, а опираясь только на партийную и советскую власть.
Угроза новой интервенции в 30‑е годы была реальной и грозной. Но ведь в 1918 году такая же угроза привела к началу иностранной военной интервенции и Гражданской войне — тогда, когда страна была голодной и нищей, но сплотилась вокруг Ленина и оказалась вместе с ним на стройке нового общества вокруг Москвы. Однако это не заставило Ленина отказаться от партийной и советской демократии в угоду всевластию РКП(б).
Партийные конференции и съезды проводились ежегодно, как и съезды высшего органа Советской власти. Тогда нас не смяли — почему могли смять в 30‑е, более благополучные годы?
Итог развития страны, вроде бы, был одинаков — что при выполнении указаний Ленина, что под руководством Сталина, — и мы этим итогом вместе со Стальновым справедливо гордимся. Но, идя дорогой, указанной Лениным, советский народ построил бы «государственный капитализм не только без буржуазии», но и без бюрократии. Поскольку, следуя ленинскому пути, мы создали бы общество, в котором отношения между элементами производства (машинами и механизмами) строились бы на новых принципах. Это исключило бы обострение классовой борьбы внутри страны с сопутствующими политическими репрессиями.
Напротив, созданная под руководством И. В. Сталина партгосмонополия, в отличие от «госкапитализма без буржуазии», превратилась в насквозь бюрократическую систему прямой власти госаппарата. Эта система обошлась стране чрезвычайно дорого и привела в 80‑е годы к полному краху.
Так что «последователю И. В. Сталина», мною не безоглядно, но глубоко уважаемому товарищу Виктору Стальнову, следовало бы задуматься о причинах появления на партийном сайте (в альманахе) таких работ, как справедливо критикуемая им за идеализм работа Нины Шелейковой.
«Марксист старой школы» Л. Сорников.