Дискуссия о будущем социализма на страницах нашего альманаха принимает по-настоящему драматический оборот. Прочитав отклик товарища Стальнова, я испытала двойственное чувство. С одной стороны, отрадно, что старый солдат открыто и без кабинетных экивоков поддержал пафос Федора Рякина, признав системный кризис управления. С другой стороны, как социальный психолог, я прихожу в ужас от предложенных Стальновым методов. Его «армейский рецепт» — это не спасение социализма, а готовая инструкция по его окончательному превращению в тоталитарную антиутопию, которая рухнет от первого же внутреннего толчка.
Товарищ Стальнов предлагает зажать партию и страну в тиски «железного системного порядка». Однако он путает две принципиально разные вещи: истинную психологическую дисциплину и механическую муштру. Давайте разберем, почему его упование на генетику, полиграфы и «центры принудительной социализации» — это опасный тупик.
Генетический фатализм против марксизма
Первое, что бросается в глаза в манифесте Стальнова — это его шокирующий «генетический фатализм». Утверждение, что люди делятся на биологических «системщиков» и «хаотиков» по праву рождения, и что воспитание здесь — «как мёртвому припарка», не просто антинаучно. Оно в корне противоречит самой сути марксизма, который постулирует, что бытие определяет сознание, а человек формируется под влиянием социальной среды и трудовой деятельности.
С точки зрения современной нейропсихологии, то, что Стальнов принимает за «врожденную системность» (параллельно лежащая зубная щетка), является результатом ранней социализации, уровня тревожности или банального копирования родительских моделей поведения. Объявлять людей «биологическим браком» только потому, что они не вписываются в армейский устав — это опасный шаг в сторону социал-дарвинизма. Если мы признаем, что человеческий материал «неисправим генетически», то зачем мы вообще строим социализм? Систему отбора Стальнова на основе «хромосом» психика любого нормального человека отторгнет сразу, поскольку она лишает человека главного — надежды на развитие и веры в его субъектность.
Иллюзия «ершика» и психология тотального контроля
Стальнов абсолютно прав в одном: культура быта и порядка — основа порядка в голове. Разруха в сортирах действительно начинается там. Но метод, которым полковник предлагает эту культуру прививать, дает строго обратный психологический эффект.
Что происходит, когда порядок насаждается исключительно через страх, мат, старшину и угрозу «работного дома»? В социальной психологии это называется внешним локусом контроля. Человек начинает чистить унитаз или раскладывать вещи по ниточке не потому, что он осознал ценность гигиены и уважения к чужому труду, а потому, что боится наказания.
Как только этот внешний репрессивный фактор исчезает (солдат выходит за ворота части, проверяющая комиссия уезжает, жесткий лидер умирает), наступает колоссальный психологический срыв. Система, державшаяся на страхе и муштре, мгновенно деградирует до первобытного хаоса. Именно это мы наблюдали при распаде СССР: как только ослаб партийный диктат, «дисциплинированные советские граждане» с поразительной скоростью бросились рушить собственную страну. Внутренней, осознанной потребности в порядке у них не сформировали — их просто заставляли «ходить по линеечке».
Кадровый тупик: почему в казарме Стальнова не останется талантов
Предложенный Стальновым кадровый фильтр — с проверкой квартир без предупреждения, полиграфами и тестами на рутину — выглядит идеальным механизмом. Но только на бумаге. В реальности такой фильтр приведет к катастрофическому отрицательному отбору.
Кто пройдет фильтр Стальнова? Идеальные исполнители. Люди с низким уровнем креативности, высокой конформностью, послушные и исполнительные «винты», которые действительно кайфуют от заполнения формуляров и у которых дома идеально поклеены обои. Но социализму XXI века, находящемуся в условиях жесткого технологического и интеллектуального противостояния с капитализмом, нужны инноваторы, ученые, нестандартно мыслящие стратеги и творцы.
Психология творчества устроена так, что гениальные прорывы часто рождаются в условиях контролируемого хаоса. Условный академик Королев или создатель ОГАС Глушков вряд ли прошли бы проверку Стальнова: у них на столах наверняка был творческий беспорядок, а мысли были заняты космосом и кибернетикой, а не текущим краном. Зажав партию в тиски казармы, Стальнов отсеет всех живых, мыслящих людей, оставив у руля серую массу бюрократов. А ведь именно серая, безынициативная бюрократия поздней КПСС и сдала страну в 1991 году без единого выстрела — просто потому, что сверху не поступило «устава» и приказа сопротивляться.
Вместо казармы — осознанность
Товарищ Стальнов гордится тем, что в его казарме «крыша не течёт». Это похвально для хозяйственника. Но государство — не казарма, а общество — не полк.
Социализму не нужны «люди-роботы», выдрессированные полиграфом и страхом перед работным домом. Социализму нужны сознательные граждане. Порядок в головах и в туалетах должен строиться на внутренней мотивации — на уважении к себе, к обществу и к результатам общего труда. Нам нужно учить детей пользоваться ёршиком не потому, что придет злой старшина, а потому, что за ними придут другие люди, и оставить после себя грязь — значит проявить неуважение к товарищу.
Если мы заменим живое творчество масс мертвым караульным уставом, мы построим не коммунизм, а образцово-показательную тюрьму. А из тюрьмы, даже с идеально отремонтированной крышей, заключенные всегда мечтают сбежать.