«Наибольшая сила — воскрешать. Наибольшая слабость — убивать» (Н. Бердяев).

   События 32-х летней давности повлекшие  расстрел защитников  Конституции, Верховного Совета и  Съезд народных депутатов Российской Федерации  —   высшего органа государственной власти РСФСР (РФ) 1990-1993гг.  болью отзываются не только  в сердцах  родных и близких тех, кто   погиб и   пострадал в  сентябре — октябре 1993г.  а  большинства граждан бывшего  СССР.  

    (Справка: Съезд народных депутатов РФ — высший орган государственной власти РСФСР в 1990—1993 гг. Был учреждён в соответствии с поправками к Конституции РСФСР, принятыми Верховным Советом РСФСР 29 октября 1989 года. Первый Съезд народных депутатов РСФСР избрал Б. Ельцина на высшую руководящую должность в системообразующей республике Советского Союза). Вскоре после избрания президентом Б. Ельцина многие депутаты и политики осознали, что в случае угрозе единоличной власти, Ельцин  пойдёт на любые меры —  до конца,  включая  самые жестокие, самые  кровавые. Так и случилось.

      Как отмечает народный депутат РСФСР (1990-1993гг.), участник событий сентября — октября 1993г. И. К. Полозков: «11 сентября 1993г. Б. Ельцин собрал  Черномырдина, Бурбулиса, Филатова, Грачёва, Ерина, Куликова, Галушко, Козырева. Они договорились 19 сентября в воскресенье, когда депутаты разъедутся по избирательным округам, а аппарат будет отдыхать, подтянуть силы омоновцев и солдат, блокировать Дом Советов  и упразднить Съезд народных депутатов, распустить Верховный Совет». Однако тихий разгон Верховного Совета и Съезда народных  депутатов по — типу Беловежского сговора не получился… 21 сентября 1993г. Ельцин по ТВ объявил, что им подписан Указ «О поэтапной конституционной реформе Российской Федерации». После этого началось нагнетание ненависти между сторонниками и противниками Указа,  узурпация и захват власти ельцинистами. При этом,  грубо нарушая существующие законы.

      Высший накал противостояния достиг   3-4 октября 1993г. когда Б. Ельцин и его сторонники жестоко расправились с защитников Верховного Совета, —  высшей законодательной власти в РФ.  Только по официальным данным в бойне учинённой «демократами» было убито  около  160 чел. По данным многих источников, эта цифра значительно выше, а способы убийств безоружных людей жестоки и бесчеловечны (от расстрела из танковых орудий, до убийства (добивания) раненых на стадионе и других местах). Однако никто из участников этого побоища ответственности не понёс – наоборот многие убийцы — растрельщики были награждены орденами и медалями и даже стали героями России.

   (Справка: Герой Российской Федерации — государственная награда, высшее звание, присваиваемое за заслуги перед государством и народом, связанные с совершением геройского подвига. Герою Российской Федерации вручается знак особого отличия — медаль «Золотая Звезда». Это звание было учреждено Законом России «Об установлении звания Героя Российской Федерации и учреждении знака особого отличия — медали „Золотая Звезда“» от 20 марта 1992 г. №2553-1). Хочу  подчеркнуть, что это звание присваивается («за особые заслуги перед государством и народом, связанные с совершением геройского подвига»). В этих случаях «особые заслуги» связаны с  антигосударственными действиями,  направленные на убийство безоружного народа, который пытался защитить законную власть.  

     Вот герои которые отличились при расстреле  Верховного Совета и были удостоены высших  наград от Ельцина: Беляев Николай Александрович – подполковник, Быстрицкий Николай Тимофеевич – сержант милиции, Ерин Виктор Фёдорович – генерал армии, министр внутренних дел РФ, Грицюк Сергей Анатольевич (посмертно) – майор, Евневич Валерий Геннадьевич – генерал-майор, Игнатов Николай Иванович – гвардии подполковник, Кишинский, Александр Евгеньевич – майор милиции, Коровушкин Роман Сергеевич (посмертно) – рядовой. Короченский Анатолий Анатольевич (посмертно) – старший сержант, Коршунов Сергей Иванович (посмертно) – младший лейтенант, Красников Константин Куроедов Алексей Юрьевич – старший сержант, Лобов Юрий Владимирович (посмертно) – рядовой, Лысюк Сергей Иванович – подполковник внутренних войск, Маврин Александр Иванович (посмертно) – старший лейтенант милиции, Михайлов Александр Валерьевич – лейтенант внутренних войск, Панков Александр Егорович (посмертно) – старший сержант, Панов Владислав Викторович (посмертно) – рядовой. О. М. Петров (посмертно) – рядовой, Савченко Александр Романович (посмертно) – подполковник, Селиверстов Сергей Александрович – подполковник милиции, Сергеев Геннадий Николаевич (посмертно) – младший лейтенант, Ситников Николай Юрьевич (посмертно) – рядовой. Смирнов Сергей Олегович (посмертно) – капитан, Фарелюк Антон Михайлович (посмертно) – младший сержант, Хихин Сергей Анатольевич (посмертно) – ефрейтор.

     Награждённые орденом «За личное мужество»: Белозёров Игорь Юрьевич – редактор Российской государственной телерадиокомпании «Останкино» (посмертно). Быркин Вадим Валентинович – корреспондент информационного агентства ИТАР-ТАСС. Э. Р. Гинаделеев – корреспондент радио Всероссийской государственной телевизионной и радиовещательной компании. Голушко Николай Михайлович – генерал-полковник, Грачёв Павел Сергеевич – генерал армии, министр обороны РФ. Джафаров Этибар Джафарович – корреспондент Российской государственной телерадиокомпании «Останкино». Егоров Сергей Валерьевич – корреспондент Российской государственной телерадиокомпании «Останкино» Карпов Вадим Эрнестович – корреспондент газеты «Труд». Кобец Константин Иванович – генерал армии, зам. МО РФ. Колпаков Александр Артемьевич – корреспондент газеты «Московский комсомолец», Красильников Сергей Николаевич – видеоинженер Российской государственной телерадиокомпании «Останкино» (посмертно), М. Н. Лиллевяли – корреспондент Всероссийской государственной телевизионной и радиовещательной компании. Маликова Ирина Владимировна – телеоператор Российской государственной телерадиокомпании «Останкино», Машатин Владимир Николаевич – фотокорреспондент газеты «Известия», Пек Рори (посмертно) – репортёр, Сафронов Рустем Юрьевич – оператор Всероссийской государственной телевизионной и радиовещательной компании, Терехов Вячеслав Константинович – корреспондент информационного агентства «Интерфакс», находившийся в здании Белого дома и освещавший октябрьские события. Утц, Валерий Константинович – фотокорреспондент газеты «Труд». Хамельянин Геннадий Иванович – фотокорреспондент информационного агентства ИТАР-ТАС. Яков Валерий Васильевич – корреспондент газеты «Известия».

     Когда смотрит каждый из них на эти Ельцинские награды, пусть помнит, что получены они за пролитую истинными Героями – защитниками ВС РФ кровь, за убитых защитников Конституции РФ и власти народа. Это не касается журналистов, кто честно и добросовестно выполнял свой долг и сложил голову, отстаивая правду и освещая подвиг защитников Белого дома. Возникает вопрос как отличить Героя от антигероя…? (Справка: — антигерой — означает персонаж художественного произведения, лишённого героических черт или наделённого явно отрицательными чертами, но при этом являющегося главным героем). Ясно одно – кровавый ельцинский режим уничтожал свидетелей своих беззаконных действий, даже мирных людей и представителей «свободной прессы».

    Прошло  32 года с того времени, когда наша страна стояла на пороге гражданской войны. Столкнулись два мира: прозападная либеральная верхушка во главе с кровавым Б. Ельциным и его сторонниками, и разочарованный народ. За два года новое руководство страны смогло так настроить против себя обычных граждан, что защитниками Белого дома стали тысячи людей. В центре Москвы развернулось настоящее восстание. Вечная слава Героям защитникам ВС РФ и вечный позор убийцам в погонах и без таковых. Учитывая, что у власти наследники режима Ельцина и его единомышленники патриотам следует сделать всё, чтобы увековечить память защитников Конституции и законной власти, поставить им монумент, напоминающий потомках, об истинных Героях Советской России. Это долг живых перед павшими. Невольно вспоминаются слова У. Шекспира: «Честь утратить – для меня равно утратить жизнь».

        21 сентября – 5 октября 1993 г. произошли трагические события новейшей российской истории: роспуск по президентскому Указу № 1400 Съезда народных депутатов и Верховного Совета России в нарушение действующей на тот момент Конституции РСФСР, почти двухнедельное противостояние, завершившееся массовыми расстрелами защитников Верховного Совета 3-5 октября у телецентра в Останкино и в районе Белого дома. Вот мнение историка В.А. Шевченко ( 10. 5. 2019 г.). По его информации в официальном списке погибших, предоставленном Генеральной прокуратурой РФ, числилось 147 человек. Список, составленный по материалам парламентских слушаний в Государственной Думе России (31 октября 1995 г.), включал 160 фамилий. Из 160 человек 45 – погибшие в районе телецентра «Останкино», 75 человек – в районе Белого Дома, 12 – «граждане, погибшие в других районах Москвы и Подмосковья», 28 – погибшие военнослужащие и сотрудники МВД. Причем в состав двенадцати «граждан, погибших в других районах Москвы и Подмосковья», попали П.В. Алферов (24 г.), «сгорел на 13 этаже Дома Советов» и В.А. Тарасов (51 г.), участвовавший в защите Верховного Совета и пропавший без вести.

      Из 141 погибшего, над телами которых производились судебно-медицинская экспертиза, в морги и больницы Москвы были доставлены 43 погибших из района телецентра «Останкино», 92 – из «района Белого дома», 6 – из других районов Москвы. (Площадь Свободной России М., 1994. с. 167). В перечне убитых «в районе «Белого дома» свидетели опознали лишь несколько, погибших непосредственно в здании. (Иванов Иван. Анафема Завтра. Спецвыпуск № 2. с.15). Остальные погибли на баррикадах, на прилегающих к Дому Советов улицах и во дворах. За 40 трупов, якобы вынесенных с первых этажей Белого дома, выдавались трупы собранные 4 октября мед бригадой Ю. Холькина и снесенные под Калининский мост: «Перед тем, как стемнело, мы насчитали под мостом 41 труп». (Иванов И. Указ. соч.с.15). Возникает вопрос: куда исчезли трупы из здания Дома Советов, основная часть трупов с дворов и трупы со стадиона «Красная Пресня» и сколько их было?

     Прежде всего, необходимо привести свидетельства гибели людей и расстрелов в здании Дома Советов. Вот что, рассказал в интервью газете «Омское время» (1993. № 40) народный депутат России В. И. Котельников: «Сначала, когда с каким-нибудь заданием пробегал по зданию, ужасало количество крови, трупов, разорванных тел. Оторванные руки, головы. Попадает снаряд, часть человека сюда, часть – туда… А потом привыкаешь. У тебя есть задание, надо его выполнить». (Площадь Свободной России. М., 1994).

     Инженер Н. Мисин утром 4 октября укрылся от стрельбы вместе с другими безоружными людьми в подвале Дома Советов. Когда первый этаж 20-го подъезда захватили военные, людей вывели из подвала и положили в вестибюле. Раненых унесли на носилках в комнату дежурных охраны. Н. Мисина через некоторое время отпустили в туалет, где он увидел следующую картину: «Там аккуратно, штабелем, лежали трупы в «гражданке». Пригляделся: сверху те, кого мы вынесли из подвала. Крови по щиколотку… Через час трупы стали выносить». (Площадь Свободной России М.,1994).

     Расстрел защитников Верховного Совета продолжился в близлежащих дворах и на стадионе «Красная Пресня». И снова выдержки из рассказа В. И. Котельникова: «Вбежали во двор, огромный старый двор, квадратом. В моей группе было примерно 15 человек… Когда мы добежали до последнего подъезда, нас осталось только трое… Побежали на чердак — двери там, на наше счастье, взломаны. Упали среди хлама за какую-то трубу и замерли… Мы решили лежать. Объявлен комендантский час, все оцеплено ОМОН и практически мы находились в их лагере. Всю ночь там шла стрельба. Когда уже рассвело, с полшестого до полвосьмого мы приводили себя в порядок…Начали потихоньку спускаться. Я, когда дверь приоткрыл, чуть не потерял сознание. Весь двор был усеян трупами,. Трупы все в каких-то необычных положениях: кто сидит, кто на боку, у кого нога, у кого рука поднята и все сине-жёлтые. Думаю, что же необычного в этой картине? А они все раздетые, все голые». (Площадь Свободной России. М., 1994).

     Местные жители свидетельствуют, что стрельба во дворах и на стадионе «Красная Пресня» продолжалась всю ночь. Ю.Е. Петухов, отец Наташи Петуховой, расстрелянной в ночь с 3 на 4 октября у телецентра «Останкино» свидетельствует: «Рано утром 5 октября, еще затемно, я подъехал к горевшему Белому дому со стороны парка… Я подошёл к оцеплению очень молодых ребят-танкистов с фотографией моей Наташи, и они сказали мне, что много трупов на стадионе, есть еще в здании и в подвале Белого дома… Я вернулся на стадион и зашёл туда со стороны памятника жертвам 1905 г. На стадионе было очень много расстрелянных людей. Часть из них была без обуви и ремней, некоторые раздавлены. Я искал дочь и обошёл всех расстрелянных и истерзанных героев». (Площадь Свободной России. М., 1994).

      Большая часть трупов все-таки попала в морги, откуда потом они бесследно исчезли. Съемочная группа телепрограммы «ЭКС» (Экран криминальных сообщений) снимала в морге Боткинской больницы. Вот свидетельство оператора Николая Николаева: «Морг был переполнен. Трупы лежали вповалку на носилках: валетом, друг на друге. Было много трупов с совершенно обезображенными лицами, на которые были накинуты полотенца … Нам удалось снять, как подъехавший к моргу закрытый фургон, в котором могут и продукты и что угодно возить – в нем были какие-то деревянные ячейки. Стали подвозить трупы, упакованные в полиэтиленовые мешки». (Площадь Свободной России М., 1994. с. 165-166). Депутату А.Н. Грешневикову «под честное слово», что он не назовёт фамилии, в том же морге Боткинской больницы рассказали, что «трупы из Дома Советов были; их вывозили в фургонах в полиэтиленовых мешках; сосчитать их было невозможно – слишком много». (Грешневиков А.Н. Расстрелянный парламент. Рыбинск, 1995). «Я был на опознании в морге Боткинской больницы, Склифа и других, – свидетельствует Ю.Е. Петухов. И везде одна и та же скорбная картина – стеллажи расстрелянных молодых людей в 4-5 ярусов. Все морги, где я был, были переполнены. Я не считал погибших, но то, что я видел, говорит, что их было больше тысячи». (Пл. Свободной России М., 1994г.).

      По данным И. Иванова трупы в Доме Советов «были снесены чистильщиками в туалеты цокольного этажа 20 и 8 подъездов, окна которых выходят прямо во внутренние дворики, к которым вплотную и подгонялись крытые грузовики – КАМАЗ и ЗИЛ». (Иванов И. Указ. соч. с. 15). Это подтверждается словами командира роты десантников капитана А. Емельянова: «В ночь с 4 на 5 октября трупы вывозили в несколько рейсов. Подъезжали КАМАЗ и крытый ЗИЛ». (Грешневиков А.Н. Указ. соч. с.265) На первых этажах со стороны 20-го подъезда некоторое время (несколько недель после штурма) были заколочены туалеты. (Иванов И. Указ. соч. с.15). Галина Михайловна рассказала, что ее муж, военнослужащий, вскоре после расстрела Белого дома видел на железной дороге товарный состав. Причем начальные и последние вагоны состава были загружены тем, что обычно перевозится в товарняках. А четыре срединных вагона были заполнены трупами. Трупов было очень много, они лежали штабелями.

     По показаниям анонимного шофёра из подмосковного колхоза, приславшего свое свидетельство в газету «Литературная Россия» в начале 1994 г., то первый вывоз трупов со стадиона происходил еще вечером 4 октября. 3 октября около 7 час. вечера в районе метро «Семеновская» этот человек вместе с машиной ЗИЛ-130 был задержан милицией. Ему сказали, что его машина «мобилизована на хоз. работы по городу». За руль сел милиционер, и машину перегнали сначала в район телецентра «Останкино», а затем к метро «Краснопресненская», поставили в переулке. «Таких машин с гражданскими номерами, – свидетельствует колхозник, – стояло с десяток, а то и более, под присмотром уже военных с автоматами… Около 9 часов 4 октября все наши машины перегнали в район к Дому Советов. Моя машина и две другие с ярославскими номерами очутились на улице Заморенова, недалеко от стадиона. Около 9 часов вечера в машину посадили 12 человек какого-то сброда с лопатами и ломами. Затем машина въехала на стадион, и около стены люди стали отбирать убитых. Их было много, и все молодые. В кузове при фонарях, убитых обыскивали и раздевали… В кузов вошли еще военные, и на вопрос капитана, моего соседа по кабине: «Осмотрели, сколько?» – послышался ответ: «61». После того как машина вывезла трупы за город, состоялся второй рейс. «Как только мы в 1 час 30 мин. подъехали к «Белому Дому», вернее, к соседнему с ним дому с большой аркой, машину загнали во двор и в квадрате двора стали собирать мертвых людей. Большинство из них были до пояса раздеты, особенно в подъездах… Когда в кузове сказали, что подобрано 42 трупа (из них 6 детей, 13 женщин и 23 мужчины), машина тронулась по кольцевой дороге». Этому человеку повезло: после второго рейса он смог бежать.

     Трупы из здания Белого дома частично были уничтожены в крематориях; часть трупов по данным правозащитной организации «Мемориал» «тайно захоронена на одном из военных полигонов в Подмосковье». (Иванов И. Анафема. СПб., 1995. с.453). (Сопоставим со свидетельством о товарных вагонах). Представитель «Мемориала» Евгений Юрченко в результате опроса рабочих и служащих Николо- Архангельского и Хованского крематориев выяснил, что в ночь с 5 на 6, с 6 на 7 и с 7 на 8 октября туда прибывали машины, не принадлежавшие фирмам по ритуальным услугам, и доставляли трупы для кремации (иногда в пластиковых мешках, иногда в ящиках прямоугольного сечения). Кремация проводилась без обычного оформления документов. По репликам и в ходе расспросов тех, кто привозил трупы, рабочие смогли понять, что это были тела убитых в Белом доме. На вопрос представителей «Мемориала», сколько же их было, рабочие давали разные ответы, от просто «много» до числа в 300 – 400 человек (в Николо-Архангельском крематории). Служащий Хованского крематория вёл точную статистику: в ночь с 5 на 6 октября – 58 трупов, в ночь с 7 на 8 октября – 27; в ночь с 8 на 9 октября – 9. (Пл. Свободной России. М., 1994г.).

    Определить общее число погибших в событиях сентября — октября 1993 г. на сегодняшний день не представляется возможным. Необходимо специальное расследование на высоком государственном уровне. Ещё в 1994 г. «Новая ежедневная газета» сообщила о существовании специальной секретной справки для высших должностных лиц о жертвах 3-5 октября. В справке, подписанной Грачёвым и Ериным, указана цифра – 948 убитых. По другим источникам в этой же справке названа цифра – 1052. (Грешневиков А.Н. Указ. соч. с. 271.) «Мемориал» собрал данные о гибели 829 человек (Иванов И. Анафема. СПб., 1995г.). Многие независимые исследователи сходятся на цифре в 1500 погибших. И, если не будет проведено серьёзное расследование событий сентября-октября 1993г., то подавляющее большинство жертв так и останется забытыми.

   (Справка: Еще не догорел Дом Советов, власть уже приступила к фальсификации числа погибших в октябрьской трагедии. Бывший следователь Генпрокуратуры Леонид Прошкин, работавший в 1993 – 1995 г.г. в составе следственно оперативной группы по расследованию октябрьских событий, заявил о гибели 3 – 4 октября 1993 г. не менее 123 гражданских лиц и ранении не менее 348 человек. Он пояснил, что термин «не менее» употребил, потому что допускает «возможность некоторого увеличения числа потерпевших за счет не установленных погибших и раненых граждан». Причем в следственных документах, подчеркнул Прошкин, утверждения более категоричны. («Совершенно секретно». 1998г. №10. С.7). Поздно вечером 4. 10. 1993 г. в СМИ прошло информационное сообщение: «Европа надеется, что число жертв будет сведено к минимуму». Рекомендацию Запада в Кремле услышали. Рано утром 5 октября 1993 г. главе президентской администрации С.А. Филатову позвонил Б.Н. Ельцин. Между ними состоялся следующий разговор:

– Сергей Александрович, к вашему сведению, за все дни мятежа погибло сто сорок шесть человек.

– Хорошо, что вы сказали, Борис Николаевич, а то было такое ощущение, что погибли 700 – 1500 чел. Надо бы напечатать списки погибших.

– Согласен, распорядитесь, пожалуйста. («Газета». 2003.№183).

Где правда?

В первые дни после штурма Дома Советов официальные лица, прежде всего медицинские работники, делали довольно странные и противоречивые заявления. Руководитель Главного медицинского управления Москвы (ГМУМ) А.Н. Соловьев на пресс конференции 5 октября сообщил, что «тела сторонников Руцкого и Хасбулатова», погибших при обороне Белого дома, останутся в здании бывшего парламента до окончания сотрудниками прокуратуры следственных действий. Вместе с тем, пояснил Соловьев, в других столкновениях 3 – 5 октября убито 108 человек. 6 октября зав. оперативным информационным отделом Центра экстренной медицинской помощи (ЦЭМП) Д.К. Некрасов заявил, что вывоз трупов из Белого дома еще не начат. Однако, по словам пресс секретаря ГМУМ И.Ф. Надеждина, представителям московского здравоохранения комендатурой Белого дома было заявлено, что внутри «этого объекта не обнаружено ни одного трупа». А зам. министра здравоохранения А. Москвичев заявил, что всего из Дома Советов будет вывезено около 50 трупов. Но прокурор Москвы Геннадий Пономарев, выйдя из Дома Советов, сказал, что количество убитых там исчисляется сотнями.

     Так сколько же погибших было в Белом доме и его окрестностях? На этот вопрос помогут ответить свидетельства участников событий. Первые жертвы 4 октября появились около парламента рано утром, когда символические баррикады защитников прорвали бэтээры, открыв огонь на поражение. Свидетельствует Галина Н.: «В 6 часов 45 мин. утра 4 октября нас подняли по тревоге. На улицу мы выбежали сонные и сразу попали под пулемётный огонь… Потом мы несколько часов лежали на земле, а в десяти метрах от нас били бэтээры… Нас было около 300 человек. Мало кто остался в живых. А затем мы перебежали в четвертый подъезд… Я на улице видела, что тех, кто шевелился на земле, расстреливали». По словам Евгения О., на площади было много убитых из тех, кто пришел на баррикады или жил в палатках у здания Верховного Совета. Среди них были и молодые женщины. Одна лежала с лицом, ставшим сплошной кровавой раной. Расстрел шёл и со стороны Дружинниковской улицы.

     Вспоминает народный депутат России А.М. Леонтьев: «По переулку напротив «Белого дома» стояли шесть бронетранспортеров, а между ними и «Белым домом» за колючей проволокой лежали казаки с Кубани – человек 100. Они не были вооружены. Были просто в форме казаков… К подъездам из сотни казаков добежали не более 5 — 6 человек, а остальные все полегли». Свидетельствует Ирина Савельева: «Много трупов было во внутреннем дворе, где стояли палатки. Это мы видели еще утром из окон фракции «Россия», которые выходили именно туда». Еще больше жертв оказалось при обстреле здания парламента. Депутат от Чувашии хирург Н.Г. Григорьев в 7 ч. 45 мин. утра 4 октября спустился на первый этаж в холл двадцатого подъезда. «Я обратил внимание на то, – вспоминает он, – что на полу холла, а холл был самым большим в Доме Советов, лежали рядами более полусотни раненых, возможно и убитые, так как первые два с половиной ряда лежащих людей были накрыты с головой». Через несколько часов штурма погибших заметно прибавилось. «Я вышел из приёмной третьего этажа и стал спускаться на первый, – свидетельствует человек из окружения А. Руцкого. – На первом этаже жуткая картина. Сплошь на полу, вповалку убитые…Там их наваляли горы. Женщины, старики, два убитых врача в белых халатах. И кровь на полу высотой в полстакана – ей ведь некуда стекать».

     В переходе от двадцатого к восьмому подъезду сложили больше двадцати убитых. Там же оставались около 30 раненых, из них 15 – тяжело. По свидетельству московского бизнесмена Андрея (имя изменено) только в их секторе находилось около ста убитых и тяжелораненых. Президент Ингушетии Р. Аушев сообщил вечером 4 октября С. Говорухину, что при нем из Белого дома вынесли 127 трупов, но много еще осталось в здании. О судьбе большей части раненых, оставленных в Белом доме, можно только догадываться. «Раненых почему-то тащили с нижних этажей на верхние», вспоминал человек из окружения А.В. Руцкого. Потом их могли просто добить. Тем более что расстрелы защитников Дома Советов, в том числе раненых, проходили вполне открыто весь день. Н.А. Брюзгина, помогавшая раненым в импровизированном «госпитале» на первом этаже в двадцатом подъезде, впоследствии рассказала О.А. Лебедеву, что, когда ворвавшиеся военные принялись вытаскивать раненых в коридор, оттуда стали доносится глухие звуки. Надежда Александровна, приоткрыв дверь туалета, увидела, что весь пол там был залит кровью. Там же горой лежали трупы только что застреленных людей. (см. воспоминания О.А. Лебедева на сайте 1993.sovnarkom.ru в разделе «Воспоминания»). По словам офицера защитника, перешедшего утром 4 октября вместе с другими людьми из бункера в подвал Белого дома, «молодых парней и девушек хватали и уводили за угол в одну из ниш», затем «оттуда слышались короткие автоматные очереди».

      Свидетельствует капитан 1 ранга В.К. Кашинцев: «Примерно в 14 ч. 30 мин. к нам пробрался парень с третьего этажа, весь в крови, сквозь рыдания выдавил: «Там внизу вскрывают комнаты гранатами и всех расстреливают, уцелел, так как был без сознания, видно, приняли за мертвого». Люди, выходившие «сдаваться» днем 4 октября из двадцатого подъезда, стали свидетелями того, как штурмовики добивали раненых. Многие люди при начавшемся интенсивном обстреле поднимались на верхние этажи, «поскольку создавалось впечатление, что там безопаснее». Об этом, в частности, рассказали капитан 3 ранга Сергей Мозговой и Иван Иванов (псевдоним офицера разведки). Но именно по верхним этажам велась стрельба из танков, что существенно сокращало шанс выжить для находившихся там людей. По официальным данным Министерства обороны, при штурме Белого дома израсходовано 12 танковых снарядов. Из них 10 осколочно фугасных и 2 подкалиберных. В боекомплекте находились еще 26 кумулятивных снарядов, до которых, как утверждали военные, дело не дошло. Осколочно-фугасные снаряды обладают большой разрушительной силой. Радиус поражения осколками, несущими убойную силу, составляет 200 м. Однако Д.А. Волкогонов в одном из выступлений на телевидении признал, что каждый из четырех танков выпустил по Белому дому по 7—8 снарядов.

     В беседе с главным редактором газеты «Завтра» А. Прохановым генерал — майор Министерства обороны сообщил, что, по его данным, из танков выполнено 64 выстрела. Часть боеприпасов была объёмного взрыва, что вызвало огромные разрушения и жертвы среди защитников парламента. Бывший сотрудник милиции, перешедший на сторону парламента, видел, как снарядами в кабинетах Дома Советов «буквально разрывало людей». Поэтому очень мало свидетельств тех, кто находился в здании парламента выше седьмого этажа. Немного свидетельств и тех, кто выходил вечером 4 октября со стороны стадиона «Красная Пресня». 6 октября в СМИ прошла информация, что, по предварительным подсчётам, в ходе «добровольной сдачи в плен» в течение заключительной фазы штурма Белого дома задержаны около 1200 человек, из которых около 600 находятся на стадионе «Красная Пресня». Сообщалось, что в числе последних содержатся и нарушители комендантского часа. И хотя ко времени появления информации на стадионе никого из живых пленников уже не было, она наводит на размышление. Люди из окрестных домов рассказывали, что из окон верхних этажей видели, как на стадионе расстреливали людей. Расстреливать начали в сумерки 4 октября, и «эта кровавая вакханалия продолжалась всю ночь». И еще видели, как в 5 час. утра 5 октября на стадионе расстреливали казаков.

     Необходимо привести рассказы непосредственных очевидцев расстрелов. Геннадий Портнов чуть сам не стал жертвой озверевших омоновцев. «Пленённый, я шёл в одной группе с двумя народными депутатами, – вспоминал он. – Их вырвали из толпы, а нас прикладами стали гнать к бетонному забору… На моих глазах людей ставили к стенке и с каким-то патологическим злорадством выпускали в людей, а потом в мертвые уже тела обойму за обоймой. У самой стены было скользко от крови». Геннадий спасся чудом. По свидетельству женщины, пролежавшей всю ночь под одной из частных машин, припаркованной напротив бассейна на территории стадиона, «убитых отволакивали к бассейну, метров за двадцать, и сбрасывали туда». Защитник Дома Советов О.А Лебедев на девятый день после штурма побывал на этом стадионе. Вот что он увидел: «В правом дальнем углу стадиона, где расположен небольшой бассейн без воды в это время года, стояли еще две бытовки со стенами, облицованными профилированным дюралевым листом. Все стены были густо заляпаны кровью и испещрены пулевыми отверстиями на уровне роста среднего человека». По некоторым данным, на стадионе каратели расстреляли до 160 чел. Причем до 2 часов ночи 5 октября расстреливали партиями, предварительно избив своих жертв. По сведениям депутата ВС от Челябинской обл. А.С. Бароненко, на стадионе расстреляли около 300 человек, в том числе детей школьного возраста, женщин, врачей.

    Расстрелы, истязания людей проходили и во дворах близлежащих к Дому Советов домов. Людей, выведенных «Альфой» к вечеру 4 октября со стороны набережной, ожидала ловушка в подъездах и во дворе большого дома по переулку Глубокому. Особенно лютовали омоновцы в одном из подъездов этого дома. Вспоминает очевидец, чудом оставшийся в живых: «Меня вводят в парадное. Там свет, и на полу трупы, голые по пояс». . Как установил Ю.П. Власов, всех, кто попал в первый подъезд после пыток, убили, женщин раздевали донага и насиловали всем скопом, а после пристреливали.

     Утром 5 октября местные жители видели во дворах немало убитых. Факты массовых расстрелов в Доме Советов и вокруг него никак не согласуются с официально объявленным числом погибших. Но куда же исчезли трупы убитых? 4 октября около Белого дома работали медицинские бригады врачей добровольцев. Бригада Юрия Холькина за 4 и 5 октября с близлежащих улиц собрала 50 трупов. Бригада Московской медицинской академии им. И.М. Сеченова, возглавляемая Андреем Шестаковым, отправила на грузовике с прицепом от Дома Советов еще 34 тела. По словам еще одной мед. бригады, работавшей у здания парламента, Д. Щетинина, в общей сложности они принесли 60 – 70 трупов.

     По данным ГМУМ, с 19 час. 3 октября по 5 час. 5 октября 36 человек, которых погрузили в «скорую», скончались по дороге в больницу. (Эта цифра включает и пострадавших в Останкино). Зам. директора института им. Н.В. Склифосовского М.М. Абакумов сообщил, что к ним с 3 по 5 октября доставили 132 пострадавших с тяжелыми огнестрельными ранениями, из которых 10 умерли во время операции или после операции. По данным МВД на утро 5 октября с прилегающей к Дому Советов территории в медицинские учреждения доставили 246 человек, из них 18 скончались от ран. Вместе с тем имеются свидетельства того, что трупы, собранные на улице, вывозились не только «скорой помощью» и усилиями добровольцев. Люди в штатском из спецслужб во второй половине дня 4 октября подбирали убитых на баррикадах и куда-то увозили. Какие -то люди в комбинезонах грузили трупы защитников, сложенные штабелями в парке им. Павлика Морозова. Однако немалая часть трупов, поступившая в московские морги, вскоре оттуда исчезла. Врач Спасательного Центра ММА им. И.М. Сеченова А.В. Дальнов, работавший во время штурма в здании парламента, через некоторое время после событий констатировал: «Заметаются следы по точному числу пострадавших. Засекречиваются все материалы с 21 сентября 1993 г. по 4 октября 1993 г., находящиеся в ЦЭМПе. Переписываются некоторые истории болезни раненых и умерших, изменяются даты поступления в морги и больницы. Часть пострадавших, по согласованию с руководством ГМУ, перевозится в морги других городов». Некоторых погибших отправили в спец. морги ведомств, где их трудно было найти. Как сообщил корреспонденту «Независимой газете» источник, пожелавший остаться неизвестным, список погибших у Дома Советов, находившихся в Лианозовском морге Москвы (одном из таких спец. моргов) на начало марта 1994 г., занимал две страницы печатного  текста.

     Из морга Боткинской больницы значительную часть трупов вывезли в неизвестном направлении. По информации журналистов «МК», в течение двух недель после октябрьских событий на грузовиках с гражданскими номерами дважды из морга Боткинской больницы вывозились трупы «неизвестных лиц». Их вывозили в пластиковых мешках черного цвета. Но в самом здании бывшего парламента оставалось много трупов, которые не попали даже в морги. Врачи бригады Ю. Холькина свидетельствуют: «Мы прошли весь БД до 7 (цокольного) этажа… Но выше 7 военные нас уже не пускали, сославшись на то, что там все горит и можно попросту отравиться газами, хотя оттуда доносились выстрелы и крики. 4 октября к Дому Советов направлены пожарные подразделения УПО ГУВД г. Москвы. Они начали тушить пожар, но были остановлены военными в 20 ч. 19 мин. Тушение пожара возобновилось только около трех часов ночи 5 октября. «Это не поддается описанию, – пересказывал позже журналистам то, что увидели пожарные на горящих этажах, руководитель Московской пожарной службы генерал майор Максимчук. – Если там кто-то и был, от него ничего не осталось: горящие этажи превратились в крематорий».

    Московским криминалистам удалось 5 октября осмотреть помещения Белого дома выше третьего этажа. Они видели кровь на уцелевших потолочных перекрытиях, зафиксировали и то, что кто-то замывал кровь на полу. Корреспондент «КП» Р. Зарипов тоже 5 октября смог попасть в здание расстрелянного парламента. «Пытаюсь открыть один из кабинетов, — рассказывал он, – и тут же слышу предупредительный окрик. Пока не пройдут саперы, к кабинетам лучше не подходить». Равиль Зарипов отметил, что верхние этажи (с 13 по 16) прогорели основательно, и пожарные сомневались в надежности перекрытий. Куда же исчезли трупы? 6 октября зав. оперативным информационным отделом ЦЭМП Д.К. Некрасов заявил, что «возможно, только вечером Центру разрешат направить туда бригаду для эвакуации тел погибших». Но бригаду так и не направили, а «расчистку» Дома Советов от трупов производили воинские и милицейские подразделения. По утверждению Леонида Прошкина, следователей Генпрокуратуры допустили в здание только 6 октября. До этого, по его словам, там несколько дней хозяйничали внутренние войска и ленинградский ОМОН. По информации журналистов газеты «Аргументы и факты», солдаты и офицеры внутренних войск несколько дней собирали по зданию «обугленные и разорванные танковыми снарядами» останки 800 его защитников.

    В ночь на 5 октября к Дому Советов периодически подъезжали две грузовые машины. Капитан А. Емельянов рассказал, что трупы вывозили в несколько рейсов через гараж у набережной. Подъезжали КамАЗ и крытый ЗИЛ. По сообщению другого источника, примерно в 11 ч. вечера 4 октября трупы вывозились на трех машинах «УАЗ 452». Генерал майор А.Г. Баскаев, назначенный 4 октября комендантом Белого дома, признал, что он видел, как ночью с разных точек вывозили трупы, но сколько их было, не знает. Народный депутат России А.Н. Грешневиков выяснил у охраны Белого дома, что трупы вывозились в основном 5 октября. Увозили машинами. По данным сотрудника общества «Мемориал» Е.В. Юрченко, трупы вывозили на трех грузовиках военного типа. Но по информации журналистов «АиФ», тела убитых вывозили 8 специально выделенных для этой цели грузовиков. Однако, как сообщалось в «НГ», трупы из здания вечером 4 и утром 5 октября были доставлены в морг Института им. Н.В. Склифосовского. Из-за отсутствия машин «тела перевозились на бортовых грузовиках», что, возможно, по мнению журналиста «НГ», и «послужило причиной слухов о тайном вывозе убитых специальной автоколонной». Вместе с тем ранее в печати прошла информация, что 9 октября из морга института им. Н.В. Склифосовского вывезли 201 труп. Останки погибших в Доме Советов вывозили еще несколько дней после 4 октября. Сотрудница аппарата Комитета по экологии Верховного Совета Евгения Петухова, обеспокоенная тем, что в Белом доме сгорит весь архив, добилась спец. разрешения на проход в здание. Она вошла туда на третий день после штурма. Случайно, по словам Петуховой, охранник показал мешки, приготовленные к погрузке. Мешки стояли в вестибюле. Машины уже отвезли часть. Сверху в мешках были бумаги, а «глубже лежали органы человеческих тел». Не исключено, что часть тел вынесли через выход, ведущий из подвала двухэтажного здания, что рядом с Белым домом, в туннель метрополитена между станциями «Киевская» и «Краснопресненская», а потом погрузили в товарные вагоны и вывези за город. Об этом, например, писал в «НГ» офицер внутренних войск.

    Погибших могли вывозить не только на грузовиках и в товарных вагонах. По свидетельству отставного майора МВД П. Артёменко, три ночи: с пятого на шестое, с шестого на седьмое, с седьмого на восьмое октября его дочь наблюдала в театральный бинокль за судами с широким остовом, стоявшими на Москве реке. В эти баржи и в теплоход из здания Дома Советов военные что-то переносили в мешках и на широких полотнищах. Заслуживает внимание и информация С.Н. Бабурина: «…Я встретился с моим бывшим коллегой, и он мне сказал: «А ведь была ситуация, когда мы оказались по разные стороны баррикад». Я спрашиваю: «В каком смысле?» Отвечает: «В 1993 году, служа во внутренних войсках, я участвовал в штурме Верховного Совета». И, помолчав, добавил, что после штурма ему было поручено контролировать загрузку барж телами погибших. Только во время его дежурства была загружена одна баржа. Другую готовились загружать. У меня нет оснований сомневаться в рассказе этого человека».

    Об отправке части трупов на баржах по Москве реке рассказала в середине октября 1993 г. газета «Ступени» (Москва). Через некоторое время газета закрылась. Но даже после того, как из Белого дома вывезли, казалось, все трупы, некоторое время спустя в здании находили еще тела погибших: 19 октября в шахте одного из лифтов, неделей раньше – в коллекторе кондиционирования. Проблема уничтожения и сокрытия тел погибших властью была решена. После 4 октября состоялось совещание директоров похоронных учреждений, где от них потребовали жесткого подчинения приказам «сверху». В администрации Хованского кладбища в первые дни после трагедии корреспонденту ИТАР ТАСС сообщили, что все неопознанные жертвы будут, скорее всего, кремированы.

    Правозащитник Е.В. Юрченко в ходе расспросов работников трех крематориев Москвы и области установил, что в них сжигались трупы из Белого дома. В частности, опрашивая служащих крематориев Николо- Архангельского и Хованского кладбищ, он выяснил, что там три ночи подряд, начиная с ночи пятого на шестое октября, сжигались «трупы в мешках». Нижняя оценка по двум крематориям, учитывая их мощность и внеплановый характер работы, составляла около 200 кремаций, высшая – около 500. Е.В. Юрченко пришлось прекратить расспросы, когда ему начали угрожать люди в штатском: «Вас мы не тронем, но ведь у вас дочка подрастает…». Независимое расследование провели и журналисты «НЕГ». Вот что им рассказали двое работников Хованского кладбища еще на первой неделе после расстрела Дома Советов: «Нашему директору сказали: «Надо произвести триста захоронений». На триста не согласился, да и не успели бы мы. Обгоревшие останки трупов привозили в целлофановых пакетах, крематорий работал три дня и три ночи. Братская могила? Да вон там она, в том углу нового участка. Сколько там захоронили, не знаем, все неопознанные». Спустя почти три недели земля на показанном участке заметно осела и была залита водой. На другом кладбище, расположенном в ближнем Подмосковье, подвыпивший бригадир могильщиков заявил корреспонденту газеты: «Да привозили тут сначала 60 чел., потом вроде еще… Некоторые до сих пор в морге крематория валяются».

     Не исключено, что в качестве крематория использовали топки одной из ТЭЦ. Об этом, в частности, сообщала газета «Ступени». Некоторые останки расстрелянных защитников парламента захоронены на военном полигоне в Подмосковье (в Климовске).

   Один из самых болезненных вопросов октября 1993 г. – почему так мало официальных обращений родственников, пропавших без вести? Из 122 официально признанных погибшими гражданских лиц, лишь 11 – жители других городов России, большинство же (96 человек) – жители Москвы и Московской области. Известно, что на защиту парламента из регионов приехало немало людей, в том числе с митингов, на которых составляли списки добровольцев. Но преобладали одиночки, многие из них приехали в Москву негласно. «Сколько знакомых лиц мы уже не встречаем пятый год на наших встречах побратимов, – писал в 1998 г. журналист Н.И. Горбачев. – Кто они все? Уехавшие домой иногородние или пропавшие без вести? Их много. И это только из наших знакомых». Журналисты «НЕГ» обратились к офицерам МБ с вопросом: если число жертв больше, чем объявлено, почему же никого не разыскивают родственники? Офицеры предположили, что, возможно, многие из погибших – иногородние и военнослужащие. Правозащитник В.В. Коган-Ясный свидетельствует: «Нам удалось выяснить несколько адресов во Владимирской, Новгородской и других областях, по которым проживали люди, уехавшие тогда к Белому дому. А потом они просто пропали».

    По приказу из ГУВД Москвы столичные отделения милиции категорически отказывались принимать заявления и предоставлять какие- либо сведения родственникам погибших из других регионов. Е.В. Юрченко рассказывал о том, как родственники погибших из других городов не могли получить сведений в отделениях милиции Москвы. Им предлагали подавать заявления по месту жительства. Даже у москвичей возникали серьезные проблемы с поиском своих родных и с подачей заявления о пропаже в милиции. Маме погибшего С. Новокаса в милиции говорили: «Что вы сюда ходите? Вот растает снег, и тогда труп найдем». У родственников М.М. Челышева в милиции долго отказывались принимать заявление: «Это ваши проблемы, ищите сами». Его тело нашли и опознали только 19 ноября 1993 г. Некоторые родственники приходили в памятные места у Белого дома, оставляли там записки и плакатики с информацией о разыскиваемом человеке. Например, приходила женщина с плакатом: «Люди добрые! Пропал без вести мой сын В.Г. Колебакин, 1952 г. рождения. 21 сентября ушел из дому и не вернулся». Многие родственники боялись обращаться в милицию. С.А. Бахтиярова в книге «Реквием» зафиксировала: «Слышала, близкие исчезнувших боятся подавать в розыск. Найдут и схватят!».

      Свидетельствует В.В. Коган-Ясный: «И в семьях тех, кто погиб в те страшные сутки, но не попал в список из не менее двухсот человек, нам по — прежнему будут говорить: «Только не пишите об этом, у нас еще другие дети остались…». И лишь усилиями общественности тела некоторых погибших удалось опознать и захоронить. 23. 2. 1994 г. похоронили еще четырех участников событий: В.П. Бритова, А.С. Руднева, В.С. Святозарова и В.Н. Цимбалова. Власти отказывались выдавать разрешение на захоронение представителям Комитета по погребению убиенных, действовавшего при Международном фонде славянской письменности и культуры, так как они не являлись родственниками погибших. Мама Сергея Новокаса, узнав о похоронах опознанных защитников парламента, возобновила поиски. Помогавшим ей людям стали угрожать. Но, наконец, мать опознала сына. Его тело с 30 ноября 1993 г. находилось трупов — хранилище Лианозовского морга. Похороны Сергея прошли 4 марта 1994 г. Некоторые люди, о которых точно известно, что они погибли, не вошли в официальные списки жертв. Свидетельствует ветеран – афганец Д. Герасимов: «Увидел троих «баркашовцев», которых просто вырвали из толпы. Одного из них я знал. Это был Дима Егорычев. Их расстреляли у лестницы. Потом, когда произошла задержка в движении, я видел, как их тела волокли через двор».

     Первое время считалось, что утром 4 октября у Дома Советов погиб иерей Виктор (Заика) из города Сумы. Но, слава Богу, отец Виктор с Украины остался жив. Через несколько месяцев он пришел в редакцию газеты «Завтра» и рассказал о себе. Все было бы хорошо… Но есть непосредственный свидетель расстрела священника у Белого дома. Вспоминает депутат Верховного совета А.М. Леонтьев: «Когда казаков начали расстреливать в упор, навстречу БТР выбежал священник отец Виктор с иконой в руках, подняв ее высоко над головой, и начал кричать: «Изверги! Изверги! Прекратите убийство!» Пытался остановить БТР, но крупнокалиберный пулемёт прошил его насквозь, и он упал замертво». Свидетелем гибели какого священника стал А.М. Леонтьев? К сожалению, пока на этот вопрос нет ответа. Непросто ответить и на вопрос: сколько всего жизней унесла октябрьская бойня 1993 г.? Один военнослужащий слышал разговоры «некоторых военных о том, что в Белом доме было 415 трупов». Другой источник называл свыше 750 погибших. По сведениям А.С. Бароненко, в Доме Советов (не считая расстрелянных на стадионе и во дворах) погибли около 900 чел. По данным Е.Ю. Юрченко, на сентябрь 1994 г. общее число погибших (доказан факт исчезновения и найдены свидетели гибели) составляло 829 человек. Существует список погибших, в котором поименно названо 978 чел.

     Три различных источника (в Министерстве обороны, МБ, Совмине) сообщили корреспондентам «НЕГ» о справке, подготовленной только для высших должностных лиц России. В справке, подписанной тремя силовыми министрами, указывалось число погибших – 948 чел. (по другим данным – 1052 чел.). По сообщению информаторов, сначала была лишь справка МБ, направленная В.С. Черномырдину. Затем последовало указание сделать сводный документ всех трех министерств. (НЕГ. 1993. №47. С.1). Эта информация была подтверждена и бывшим президентом СССР М.С. Горбачевым. «По моим сведениям – говорил он в интервью «НЕ», — одна западная телекомпания приобрела за определённую сумму справку, подготовленную для правительства, с указанием количества жертв. Но пока ее не обнародуют». На сегодняшний день можно утверждать, что в событиях сентября – октября 1993 г. в Москве погибло не менее 1000 человек. Насколько больше было жертв – может показать только специальное расследование на высоком государственном уровне.

    Не следует игнорировать информацию о гибели людей в те дни не только в Москве. По данным Ю.П. Власова (известного публициста и бывшего чемпиона мира по тяжелой атлетике), с 4 по 6 октября произошли стычки под Алабино, под Тулой, в Балашихе. Но пока подавляющее большинство погибших так и остается забытыми. Режим игнорирует настоящих героев. Получается, что те, кто защищал законную власть,  сложили свои головы на алтарь Отечества   оказался  забыт —  никому не нужны.   Многих даже не известны могилки, а отдельные заросли  бурьяном. А те,  кто расстреливал защитников законной власти  — свой народ  ходят в героях и наслаждаются жизнью. .  такого в правовом государстве быть не должно.  До настоящего времени нет памятника защитникам Верховного Совета РФ событий 1993г. Кто в этом виноват? Знает ли об этом церковь и,  почему погибших делят на своих и чужих?

    Звание Героя России пришло на смену званию Героя СССР, которое существовало с 1934 года и считалось главной наградой в Советском Союзе. В военное время ее вручали за совершение подвига и заслуги перед Отечеством, а в мирное — звание присваивали в индивидуальном порядке за различные достижения. В 1993г. Б. Ельцин награждал тех,  кто помог удержаться ему у власти, расстреливал свой народ и законную власть. Законно – ли это? На наш взгляд каждый защитник Верховного Совета  — это настоящий Герой. Он должен быть признан государственной властью и почитаем, ибо погиб защищая интересы России и её народа.  Родные и близкие должны гордится своими мужьями, сынами и дочерьми, как гордятся истинные защитники России.  Пока этого не происходит — почему?  В Законе прописано, что звание присваивают «за заслуги перед государством и народом, связанные с совершением геройского подвига». В чём эти заслуги выражаются со стороны растрельщиков?  

    Между тем, герои и их семьи удостоены,  больших льгот и выплат — это правильно. Но  как понять в отношении тех, кто получил эту награду за расстрел своего народа и законной власти.

 (Справка: Основные льготы для героев России: 1. Герои и члены их семей имеют право на бесплатное обслуживание в поликлиниках и больницах, а также обеспечение рецептурными лекарствами. Кроме того, им положены бесплатные путевки в оздоровительные санатории и пансионаты.2. Герои и проживающие с ними члены семьи освобождаются от оплаты различных услуг ЖКХ, в том числе за наем жилья. Также они имеют право на первоочередное улучшение жилищных условий, бесплатный капитальный ремонт любого помещения и бесплатный земельный участок без очереди.3. Герои России имеют право на бесплатный проезд на внутригородском и пригородном общественном транспорте. Кроме того, два раза в год (туда и обратно) они могут бесплатно воспользоваться железнодорожным, воздушным или междугородным автомобильным транспортом. При этом во время поездок Герои России и их сопровождающие могут без оплаты пользоваться залами для официальных лиц и делегаций.4. Кавалеры звания освобождены от уплаты налогов, пошлин и других платежей. 5. Герои России, СССР и полные кавалеры ордена Славы имеют право на внеочередное посещение физкультурных организаций и культурных заведений: выставок, музеев, галерей и так далее. Все это предоставляется бесплатно. Для Героев предусматривается повышение всех видов пенсий: по старости или инвалидности, за выслугу лет и других. 6. Герои России имеют различные льготы по трудоустройству, образованию и предоставление отпусков. Особые преимущества на зачисление в разные вузы имеют также их дети. 7. Героям предоставляется бесплатное захоронение и установка надгробия, а также определенная выплата членам семьи. При этом Герои России вправе выбрать между натуральными льготами и ежемесячной денежной выплатой (ЕДВ). Как и многие другие социальные выплаты, она подлежит индексации, а значит, ее сумма меняется каждый год. В феврале 2025 года ее должны проиндексировать.  — 89 675,14 руб. составляла ЕДВ Героям России в 2024 г. «Право на такую выплату также имеют члены семей Героев, награжденных посмертно, или родственники полных кавалеров ордена Славы. Ежемесячную выплату, которая индивидуально установлена Герою или кавалеру ордена Славы, делят на количество членов семьи. Таким образом определяется размер суммы, которая выплачивается родственникам».  На декабрь 2024 г., с начала специальной военной операции (СВО) звание Героя России получили 320 чел. Хочется верить, что наступить время, когда признают подвиг павших при защите Верховного Совета  РФ – законной власти и назовут имя каждого Героя. Ими должна гордится Родина.

Заместитель председателя РК РУСО, писатель, журналист, профессор

                                                                            В.А. Попович

30.9.25г.