Афросиаб, городище на  восточной окраине Самарканда, на месте которого, чуть ли не во времена Александра Македонского когда-то возвышалась над окрестною предгорной равниной мощная крепость-город.

Смотрю на руины раскопанных в нем жилищ  я удивляюсь теперь только одному: где и как в такой несусветной тесноте жили люди?

А вольно и просторно на земле жить человек может?

С одной стороны как бы все понятно — мир полон был опасностей и страхов, окружавший тогда человека со всех сторон.

Этим наверное и только этим все это можно объяснить.

…

Но и глядя на рекорды сегодняшней урбанизации, далее продолжаю задавать себе этот вопрос  —  а что изменилось и как далеко ли уши мы от того  времени. При всех радужных чудесах всех этих новых технологических укладах и при  одном так и не изменившемся за тысячелетия инстинкте жадности. Когда  человек теснится в многоэтажье человейников, в ту пору когда поля в родных местах, как следствие прогресса, буйно перетекшего в цифру, зарастают бурьяном.

…

В Самарканде я  был полвека назад во время поездки  заводчан с завода ЧПО КПО, где я работал чуть позже (поездку организовала сестра жены — Мария, работавшая на этом заводе чертежницей).

Жили мы в колхозной гостинице около мечети Хазрет — Сызр,  что возвышалась чуть в стороне над гостиницей.  И чуть в сторону от руин Биби — Ханум.

Тихий  сонный почти, провинциальный город — таким мне запомнился облик тогдашнего Самарканда.

Что до Афросиаба, то в  список экскурсионный он не входил, и мы тогда с женою пошли смотреть его сами.

Побывать в Самарканде и не побывать в Афросиабе — нет, это в голове нашей никак не укладывалось.

Тем  более что и располагался от нашей остановки совсем неподалеку.

А потому мы решили в оставшееся время, тогда как остальные рассекали местные магазины и торговые точки, посвятить это время этому.

Что до музея этого города, то тот был несколько как бы пустоват, в котором кроме огромных горшков в экспозиции и  кусков росписи на спине нечего впечатляющего, будем честными, и не было. Да и фрески тамошние, более чем выцветшие от времени,  на нас тогда  особого впечатления не произвели.

А после этого пошли смотреть раскопки. И сделали несколько фотографий,

Одного из которых сохранилось.

И тоже ничего впечатляющего.

Может чего не доглядели?

Действительно, гуляли по  раскопкам мы недолго.

Стоило нам к ним подойти, как тут откуда-то, как из под земли, к нам вырулил милиционер на мотоцикле с люлькой.

 — Вы кто такие? И что вам тут нужно?

— Мы туристы. — заробело отвечали мы тому.— И решили посмотреть тут на ваши знаменитости.

 — Смотрите. Но недолго. Тут сейчас никого нет. И неровен час  вас тут без охраны еще могут ограбить.

И мы с этим напутствием вскорости с этих раскопок и удалились.

У меня  от того времени сохранилась пригоршня осколков глазурованной посуды того времени.

Тоже — ничего впечатлительного.

Никаких следов тысячелетий, если не имеешь воображения, ты в них и не увидишь.

Но  это когда на все ты смотришь сухим черствым взглядом,  то понятное дело что тогда  звезды над Самаркандом над тобою не светят.

…

Кстати, Николай Сериков с нашей редакции «АП»  после окончания Алма-Атинского университета работал в «Самаркандской правде» и жил в одном подъезде с Сергеем Бородиным, автором трилогии «Звезды над Маракандой» (Это первое название этой  замечательной исторической трилогии). Но сколько я его о Самарканде не расспрашивал, желая выведать в его воспоминаниях об этом городе что-либо восхитительное и запоминающееся, я так нечего у него и не выведал, кроме этого факта. Коля смотрел на город более чем прозаически и улыбчиво.