Этот наш материал с братом —  дань памяти нашим родителям,  перед которыми мы в неоплатном долгу и слово любви, признательности и благодарности к ним, с желанием одного — чтобы память о них  жила по возможности как можно дольше.

…

Отец наш  был при всей внешней неброскости его биографии (он всю жизнь работал в колхозе бухгалтером) человеком незаурядным.

Есть такое несколько текучее, но тем не менее емкое понятие, которое точно и не очертишь границами, но применимое которого к тому или иному человеку, оно более чем хорошо характеризует того. (Даже если  перед вами человек  достойный, хороший по всем параметром, то далеко не всякого из них можно  таким назвать)

И это не похвала как бы и хвастовство.

Вот  деталь и штрих небольшой в его биографии в подтверждении сказанному.

Эти слова были сказаны в его адрес легендарным для  нашего края человеком, в ту пору первым секретарем Шипуновского райкома, ставшего впоследствии министром сельского хозяйства России Александром Григорьевичем НАЗАРЧУКОМ.  Из уст его сказанное это  — это все не пустое слово.

Как то, уже работая в новой двухэтажной каменной конторе (а все ли сегодня помнят  деревянную и одноэтажную на другой улице?) отец сидел на скамеечке у входа. К нему-то в эту пору  подсел, подъехавший из района в колхоз Назарчук и они с ним разговорились.

— Да вы человек незаурядный…  — сказал в конце их разговора несколько удивленный познаниями своего собеседника первый секретарь райкома.

И мать, по всем  понятиям простая колхозница,  в отличии от прозорливого и видящего все глубоко вдаль отца, по своему тоже была человеком незаурядным.

Оба  они были с ней более чем непростой  судьбы, оба лишились рано отцов,  из многодетных семей, познавшие  уже в молодости вся и все. Но не утратившие ни доброты, ни неспешного и умудренного взгляда на круговерть текущей жизни.

Люди сами себе интересные в общении.

Приветливые.

Роднившихся с родней на самом высоком градусе родства.

Понятия родни  было возведено ими в самый непререкаемый ранг.

Уже потом, обжившись и осевши в Урлапово, отец принялся за поиски  родни, которую раскидала жизнь за эти годы кого куда.

И всех, надо отдать должное,  нашел. Со всеми списался. А затем с ними поддерживал в течении всей своей жизни самые искренние и родственные отношения.

И всех посетил. И со всеми долго, много и плодотворно переписывался.

Все помнят уже отошедший во время такой жанр общения между людьми, как написание друг другу  больших и обстоятельных писем.

А писали тогда письма более чем обстоятельные. Не менее знаковые наверное, чем  летописи  Пимена.

В письме тогда  простой человек знал толк.

Разыскал  однополчан своих и с ними переписывался постоянно. С Петром Кипчуком с Украины, с Макаров с Донецка, с Егорьвки, с Ленинграда однополчанами, фамилии которых я влет уже и не назову. С последними троими встречался.

Был любознателен во всем.

И если уж он куда приезжал в гости, то там считал своим  долгом все узнать и непременно выведать и все посмотреть своими глазами.

Потом они с мамой так вот путешествовали к родне. Где бывая непременно  все и вся он постарается рассмотреть и со всем воочию познакомиться.

Вот география тех поездок: Новосибирск, Усть-Каменогорск, Мыски, Златоуст, Ленинград, Донецк, Алма-Ата,  И посещение в последние уже дни жизни великой страны такого знакового городка, как Энергодар. В это путешествие они с мамой посетили на неделю Москву и там на митинге около  памятника Юрию Долгорукому, видели Ельцина, который подъехав на машине, стоял от них буквально в двух шагах.

 — Надь-Надь! — толкал он ее в бок. — Глянь  рядом с нами кто стоит.

Такая вот деталь  биографии  мои родителей быть с самой гуще эпохальных событий нашего времени.

Если помнить, что в годы войны отец воевал в составе дивизиона РГК,  бравшего Рейхстаг и стрелявшего по Рейхстагу и имперской канцелярии.

….

А еще  была в их жизни поездка в Чимкент.

Где жил я во время своего первого, и будем тут уж честными, не очень счастливого брака. который и продлился то тогда совсем-совсем не долго.

Но что поделаешь —  из песен слов не выкинешь.

Было когда-то в моей жизни и такое.

В ту то пору мы и посетили тогда Ташкент. И при отцовской любознательности его было в общем-то грех его и не посетить.

Этот огромный, отстроенный с иголочки после землетрясения самый большой и знаковый город Средней Азии. Город, без преувеличения скажем и сегодня —  столицы и дружбы и тепла.

Где мы посетили в самом центре его все знаковые его места, в том числе и  музей Ленина.

Сфотографировались у монументального памятника В.И.Ленину.

Ставших ныне  давным-давно уже  там — исторической памятью.

И отсюда и иллюстрации  с фотографиями этой поездки.

В  этот огромный впечатляющий мегаполис, который был тогда нашей стране. 

Полвека назад.

…

Последнее фото сделано на площади В.И.Ленина в Чимкенте,  давным-давно переименованной и полностью сегодня застроенной многоэтажками. На заднем  плане  здание проектного института союзного значения «Союзгипрорис», в котором я работал архитектором. На пятом этаже его, помеченное крестиком окно, около которого я сидел, обозревая открывавшуюся передо мной широкую панораму города и самой площади с монументом, который в привычке нынешних лет давно тоже демонтирован.

Теперь рядом, чуть ли не впритык к  бывшему зданию, построена черного почему-то цвета многоэтажка, многозначительно взгляд на площадь полностью перекрывающая.

ПРО ПАПУ И МАМУ

И написано вроде немало,

Но еще хочу написать,

Про родителей, папу и маму.

Словно вновь в гостях побывать.

Это вы с братом жизнь нам дали,

Появились на белый свет.

Хоть и лет уж прошло немало.

Вас  дороже нам с братом нет.

Жизни с детства вы нас учили

Правду людям всегда нести.

Мудрость в жизни всегда ценили.

Уважительными быть с людьми.

По крупицам в нас все вложили.

Выросли мы с багажом,

Где бы ни были мы по жизни

Дорог  был нам всегда наш дом.

Мы  не делим, кто лучше кто хуже,

И не можем ты так сказать.

Были вы как кулак едины,

Руку дружбы могли подать.

Жизнь была, когда письма писали,

Коль учились,  служили мы.

Папа что-то напишет сыну.

Ниже мама. Такие вы.

Папа был моей мамы постарше

И поэтому был мудрей,

Мама ведь была помоложе

Наша мама была шустрей.

Как-то все воедино слилося.

В доме тихо и так хорошо.

Подставляли они друг другу.

Когда нужно свое плечо.

Папа был хороший рассказчик.

С тонким юмором, как всегда.

С цепкой памятью жил по жизни.

Он над цифры, даты года.

Ну а мама по жизни шустрила.

По натуре  была добра.

Не скупая по пройденной жизни.

Не смотря что прошли года.

Лихо гнезда она зорила. 

Под гитару умела петь.

Лошадей по жизни любила.

И верхом поскакать даже в степь.

А когда  была в Ленинграде,

Это в общем не близкий путь:

«Запрягите коня как надо

Да вальки поверните чуть-чуть».

Побывало ведь там полмира

И никто не мог подсказать.

Только мама моя увидала.

Не смогла она промолчать.

С фронтовыми друзьями папа

До последних дней жизни дружил.

Был по жизни хороший психолог.

Да и мир познавать любил.

Задавал вопросы с подвохом.

С юморком, как всегда хитро.

И считал он всю жизнь на счетах.

Сохраняя в колхозе добро.

Вот смотрю я на папу с мамой.

Фото старое прошлых лет,

Мне и грустно и  мне приятно.

Жаль одно, что давно их нет.

Сам не юн, но горжусь как прежде

Я до боли их любящий сын.

Хорошо, что в семье нас двое.

Я да  брат. И мы память их чтим.