Жил в деревне мужик крепкий, хозяйственный, и жена у него — мудрая, всё понимала. А сын у них, Ваня, рос парень неплохой, да только вечно ему казалось, что он уже всему научился. Чуть солнышко пригреет, чуть петух прокричит — Ваня тут как тут:

— Батюшка, жени меня! Я уже взрослый!

Отец только усмехался, смотрел на него поверх очков (которые он надевал исключительно для важности) и говорил:

— Взрослый? Ну-ну. А кто вчера хотел трактор завести, а вместо ключа взял гаечный ключ от велосипеда?

Ваня краснел:

— Так я же думал, они одинаковые!

— Вот потому и не взрослый. Взрослый сначала подумает, потом сделает. А ты сначала делаешь, потом думаешь, а потом удивляешься, почему трактор не едет.

И вот с той поры Ваня поставил себе цель: доказать, что он теперь не такой. Что он ответственный, серьёзный, словом — жених хоть куда. И начал он за каждым делом следить так, будто это экзамен на взрослость.

То возьмётся дрова колоть — и колет так старательно, что поленья летят во все стороны, а одно вообще в курятник залетело и перепугало всех кур до икоты. То решит печь затопить — и так усердно поддувало открывает, что дым идёт не в трубу, а в избу, и мама потом три часа окна нараспашку держит и приговаривает: «Ну, хоть проветрили!»

Машутка, которая жила по соседству, всё это видела и тихонько посмеивалась:

— Вань, ты бы не старался так сильно. А то у тебя «я уже взрослый» выглядит как «я сейчас всё сломаю, но зато с энтузиазмом».

— Да я не сломаю! Я… тренируюсь!

Однажды Ваня решил взяться за самое серьёзное дело: починить колодец. Колодец был старый, скрипучий, и ведро в нём иногда цеплялось за край и не хотело вылезать. Отец всегда говорил: «С колодцем надо ласково. Он как старый дед — если грубо, обидится и воды не даст».

Ваня подошёл к колодцу с видом полководца перед битвой. Надел перчатки, взял инструменты, даже кепку специальную надел — ту, в которой отец на собрания ходил. И давай крутить, дёргать, подтягивать. Колодец скрипел, протестовал, но Ваня не сдавался.

В какой-то момент он так увлёкся, что не заметил, как сам зацепился ремнём за ворот колодца. Дёрнулся — и вот он уже висит над колодцем, болтает ногами и кричит:

— Эй! Кто-нибудь! Тут… техническая заминка!

Прибежали отец, мать, Машутка. Отец посмотрел на эту картину, вздохнул, но в глазах у него плясали смешинки. Спокойно отцепил Ваню, проверил, цел ли, и только потом сказал:

— Ну вот. Опять сначала сделал, потом подумал.

Ваня сидел на траве, красный как варёный рак, и шептал:

— Я просто хотел как лучше…

Машутка присела рядом, протянула ему кружку воды:

— Держи. И не переживай. Просто ты ещё учишься быть взрослым. А взрослые тоже падают. Только они потом встают и говорят: «Ладно, в следующий раз сделаю по-другому».

Отец присел рядом, положил руку Ване на плечо:

— Знаешь, сынок, взрослость — она не в том, чтобы ни разу не ошибиться. Взрослость — в том, чтобы, когда ошибся, не прятаться, а сказать: «Я виноват, я исправлю». И сделать.

Ваня кивнул, сжал кружку так, что пальцы побелели:

— Исправлю. И колодец починю. Только… может, ты мне покажешь, как правильно?

Отец улыбнулся:

— Покажу. Вместе и починим.

С тех пор Ваня больше не торопился доказывать, что он взрослый. Он просто старался делать всё как следует: сначала спросить, потом подумать, а уж потом делать. И если что-то не выходило — не прятался, а просил помочь.

А когда однажды вечером он снова подошёл к отцу и тихо сказал:

— Батюшка… а может, теперь уже можно про свадьбу подумать?

Отец посмотрел на него, на его мозолистые руки, на спокойный взгляд, и кивнул:

— Можно. Потому что теперь ты не просто хочешь быть взрослым. Ты им становишься.

Машутка, стоявшая неподалёку, улыбнулась, но ничего не сказала. Только платок поправила да глаза опустила, чтобы не видно было, как они сияют.

Вот и вся мудрость: не в том сила, чтобы никогда не ошибаться. Сила — в том, чтобы учиться на своих ошибках и идти дальше. И хорошо, когда рядом есть те, кто не посмеётся над твоей неловкостью, а просто скажет: «Давай вместе».

А деревня кивала, улыбалась и знала: из такого Вани выйдет настоящий хозяин. Не потому что он всё умеет, а потому что не боится признаться, что чего-то не знает, — и готов учиться.