Совсем недавно в среде советских патриотов и сторонников социализма была затронута глубокая и важная мысль. Фраза «трагические события не отмечаются, но поминаются» отражает принципиальный культурный и исторический парадокс: общественные катастрофы не празднуют в привычном смысле, однако здоровое общество всегда находит способы сохранить о них строгую память — через ритуалы, которые по своей сути являются актом глубокого почтения и скорби, а не веселья. В этом феномене отчетливо выделяются два неразрывных слоя: содержательный и формальный.

Под «отмечанием» дат обычно понимаются торжественные, праздничные действия — парады, концерты, массовые официальные гуляния. Однако трагические переломы истории по своей природе неразрывно связаны с народной болью, невосполнимыми утратами и разрушением государственности. Именно поэтому устраивать по ним шумные торжества не просто неуместно, но и кощунственно — это в корне противоречило бы исторической правде.

Поминовение же представляет собой принципиально иные — сдержанные, внутренние, глубоко рефлексивные и мировоззренческие действия. Его цель заключается не во внешнем декорировании даты, а во внутреннем проживании исторического урока. Это необходимо для сохранения памяти о жертвах и четкого осознания причин произошедшего, чтобы не допустить повторения подобных катастроф на родной отечественной земле.

На практике эта традиция выражается в строго выверенных формах: в возложении цветов к мемориалам, минутах молчания, зажжении свечей в годовщины трагедий, а также в гражданских акциях памяти, когда люди делятся подлинными историями очевидцев. В нашей национальной культуре это отношение закреплено и на государственном уровне — в таких датах, как День памяти и скорби 22 июня, отмечающий начало Великой Отечественной войны. Свои поминальные традиции выработала и многовековая религиозная практика, фиксирующая память в особые мемориальные дни и годовщины.

Такой подход напрямую связан с тем, как именно общество осмысляет масштаб пережитой катастрофы. Если праздник — это радость триумфа и созидания, то поминовение — это акт высокой гражданской ответственности, скорби и преемственности. Мы не празднуем трагедию переворота, мы чтим память тех, кто до конца остался верен долгу, и стремимся извлечь из случившегося суровые уроки.

Роль правовой хроники и развенчание мифов

Однако здесь требуется крайне важное уточнение. Грани исторического восприятия порой оказываются чрезвычайно тонкими. Некоторые масштабные события изначально несут в себе двойственную природу, соединяя трагический и героический аспекты — как это отчетливо видно на примере блокады Ленинграда или ряда других переломных вех ХХ века. В подобных координатах общество балансирует между скорбью и признанием подвига, стремясь выстроить сбалансированную историческую память. Суть заключается не в замалчивании катастроф, а в том, что говорить и помнить о них необходимо в особой, строго непраздничной тональности.

В эти дни важно еще раз почтить память всех невинно убиенных патриотов Отечества, погибших в ходе насильственного разгона Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. Этот глубокий внутриполитический конфликт, происходивший с 21 сентября по 4 октября 1993 года, вошел в историю под разными именами: «Штурм Белого дома», «Расстрел Дома Советов», «Чёрный октябрь», «Ельцинский переворот». Мы же помянем эту трагедию и павших граждан строгим восстановлением исторической хроники — обратимся к тому, что непосредственно предшествовало кровавым октябрьским событиям и последовало сразу за ними.

В среде советских патриотов и сторонников социализма до сих пор бытует заблуждение, будто 5 июня 1993 года в стране состоялся референдум о сохранении советской Конституции РСФСР 1978 года. На самом деле никакого всенародного голосования в тот день не проводилось. 5 июня 1993 года в Кремле открылось созванное президентской стороной Конституционное совещание. Именно в его работе принял активное участие Юрий Максимович Слободкин — народный депутат РФ, председатель Солнечногорского городского народного суда, кандидат юридических наук, доцент и один из ведущих адвокатов в резонансном деле КПСС 1992 года в Конституционном Суде.

Подлинная хроника тех дней восстанавливает реальную картину правовой борьбы. Еще в 1992 году Ю. М. Слободкин подготовил альтернативный проект Основного Закона под историческим названием «Конституция (Основной Закон) Российской Советской Федеративной Социалистической Республики», сохранявший всю полноту советской модели власти. Данный проект прошел широкое обсуждение в Верховном Совете. Для продвижения этой масштабной инициативы Ю. М. Слободкин и его сторонники собрали около 1 миллиона 200 тысяч подписей граждан, которые были официально доставлены в Верховный Совет.

5 июня 1993 года, в первый же день работы Конституционного совещания, Ю. М. Слободкин попытался выступить на этой навязанной Кремлем площадке. Важно подчеркнуть: он предлагал не механически «восстановить» прежний текст Конституции 1978 года, а вынести на законный всероссийский референдум свой тщательно разработанный советский проект — в строгом соответствии с требованиями действовавшего тогда Закона РСФСР от 16 октября 1990 года № 241-I «О референдуме РСФСР». Обсуждение развивалось крайне драматично: Ю. М. Слободкину фактически заблокировали доступ к трибуне, после чего представители Службы безопасности Президента РФ применили силу и буквально на руках вынесли принципиального депутата-коммуниста из зала заседаний.

Таким образом, Ю. М. Слободкин не выступал с упрощенными лозунгами механического возврата к прошлому. Он вел бескомпромиссную борьбу в рамках конституционного поля 1993 года, твердо настаивая на единственно легитимном пути принятия нового Основного Закона — исключительно через всенародный референдум.

При этом принципиально важно разделять исторические события. Вскоре после кровавой расправы над парламентом Борис Ельцин издал указ от 15 октября 1993 года № 1633 «О проведение всенародного голосования по проекту Конституции Российской Федерации». Данным шагом правящий режим сознательно обошел и фактически растоптал действовавшие законные механизмы проведения референдума. Это позволило утвердить новую Конституцию нелегитимным путем. Поэтому любые утверждения об упрощенных попытках «восстановления Конституции РСФСР», якобы предпринятых Ю. М. Слободкиным, исторически неверны. Речь шла о жестком отстаивании легального, советского и подлинно демократического пути развития через законный плебисцит.

Сущность и историческая роль Конституционного совещания

Конституционное совещание было созвано Борисом Ельциным с целью форсированного обсуждения и продвижения пропрезидентского проекта нового Основного Закона. К его работе привлекли представителей федеральных органов власти, субъектов Федерации, местного самоуправления, общественных организаций, религиозных конфессий, а также предпринимательских кругов.

На первом заседании 5 июня 1993 года президентская сторона открыто заявила, что дальнейшее существование государства невозможно при сохранении действующей советской Конституции, принятой еще Верховным Советом РСФСР. Был обрисован пошаговый план: сначала кулуарно согласовать текст, затем парафировать его у представителей субъектов РФ и лишь после этого направить проект на Съезд народных депутатов.

Подобная директивная стратегия вызвала резкое неприятие со стороны депутатского корпуса Верховного Совета. Для реализации своего замысла исполнительная власть в тот же день издала распоряжение № 419-рп «О составе рабочей комиссии по доработке проекта Конституции», тем самым окончательно встав на нелегитимный путь подмены законных конституционных процедур.

Политический и социально-экономический контекст кризиса

К началу лета 1993 года в России достиг своего пика острый конституционный кризис, выразившийся в жестком противостоянии исполнительной и законодательной ветвей власти по вопросу будущего государственного устройства. Действующая советская Конституция, измененная многочисленными поправками, объявлялась Кремлем «устаревшей». Однако в реальности существовал легальный и юридически выверенный путь разрешения противоречий — исключение из текста Основного Закона главы 13.1 «Президент Российской Федерации», которая изначально внесла глубокий управленческий хаос в раздел V о высших органах государственной власти после вступления в силу Закона РСФСР от 24 мая 1991 года № 1326-I.

Предпринятая ранее попытка преодолеть тупик с помощью Всероссийского референдума 25 апреля 1993 года не увенчалась успехом. Вопросы плебисцита касались лишь доверия президенту, одобрения его разрушительного социально-экономического курса и целесообразности досрочных выборов. Референдум не разрешил кризис по существу: решения о досрочных перевыборах обеих ветвей власти так и не были приняты, поскольку не набрали необходимого большинства от общего числа избирателей страны. Этот правовой итог был официально закреплен в Постановлении Конституционного Суда от 21 апреля 1993 года № 8-П. Таким образом, дата 5 июня 1993 года стала поворотной точкой: именно с открытия Конституционного совещания начался форсированный демонтаж советской системы, завершившийся трагическим расстрелом парламента и навязыванием новой Конституции.

Легитимность плебисцита 12 декабря 1993 года

Особого внимания заслуживает юридический анализ процедуры, прошедшей 12 декабря 1993 года. Данное мероприятие официально именовалось «всенародным голосованием», а не «референдумом», что позволяло обойти жесткие рамки Закона РСФСР от 16 октября 1990 года № 241-I «О референдуме РСФСР». По официальным данным, явка составила 54,81% от общего числа зарегистрированных избирателей, а за новый проект высказались 58,43% голосовавших. В пересчете на реальные цифры это означало, что за принятие документа выступило всего 32,03% от общего дееспособного населения страны.

При проведении этого голосования были допущены фундаментальные нарушения действовавшего правового поля. Во-первых, согласно пункту 1 статьи 104 Конституции, принятие Основного Закона и внесение в него изменений относились к исключительному ведению Съезда народных депутатов. Президент не обладал полномочиями инициировать данные процедуры в обход высшего органа власти. Во-вторых, согласно абзацу пятому той же статьи 104, исключительно Съезд народных депутатов имел право принимать решения о проведении всенародного голосования или референдума. Издав указ в обход парламента, исполнительная власть совершила прямое правонарушение, сделав итоги голосования юридически ничтожными.

Юридический анализ нормативных нарушений исполнительной власти

Глубокий правовой анализ ельцинских указов осени 1993 года выявляет системное и намеренное попрание базовых принципов советского и союзного законодательства:

• Нарушение принципа верховенства Основного Закона. Согласно статье 184 действовавшей Конституции, все законы и иные акты государственных органов должны были издаваться строго на основе и в соответствии с ней. Издав указ от 15 октября 1993 года № 1633 «О проведении всенародного голосования», Б. Н. Ельцин грубо нарушил это положение, так как ряд норм президентского указа прямо противоречил конституционному полю страны.
• Узурпация исключительных прав парламента. Статья 185 Конституции четко определяла, что любое изменение, дополнение или временное приостановление отдельных статей Основного Закона является исключительной прерогативой Съезда народных депутатов и производится законом, принятым большинством не менее двух третей от общего числа избранных депутатов. Глава исполнительной власти не имел никаких законных прав единолично менять или приостанавливать действие элементов конституционной системы.
• Игнорирование профильного закона о плебисците. Выступив единоличным инициатором голосования 12 декабря 1993 года, Б. Н. Ельцин растоптал нормы статьи 9 Закона РСФСР от 16 октября 1990 года № 241-I «О референдуме РСФСР». Данная норма закрепляла право назначения референдума исключительно за Съездом народных депутатов, а в периоды между съездами — за Верховным Советом.
• Фальсификация кворума и порядка подсчета голосов. Статья 22 Положения о всенародном голосовании, утвержденного упомянутым президентским указом № 1633, неправомерно установила, что Конституция считается принятой, если за нее проголосовало более 50% граждан, принявших участие в голосовании. Это шло в прямое и сознательное нарушение статьи 35 Закона «О референдуме РСФСР», которая императивно требовала: при проведении плебисцита по вопросам принятия или изменения Конституции решения считаются принятыми только в том случае, если за них проголосовало более половины граждан, внесенных в списки для участия в референдуме (то есть от общего числа избирателей страны).

Несмотря на эти очевидные, принципиальные и задокументированные правонарушения, новая Конституция вопреки здравому смыслу, логике и праву считается вступившей в силу 25 декабря 1993 года после ее публикации в «Российской газете».

Таким образом, историческая хроника доказывает: 5 июня 1993 года никакого всенародного референдума по сохранению Конституции РСФСР не проводилось. Эта дата знаменует собой лишь запуск Конституционного совещания — масштабной конференции, созванной президентской стороной для доработки своего альтернативного проекта. Это совещание послужило удобной ширмой для подготовки последующего нелегитимного слома советского государственного строя в декабре 1993 года.

Правовые основания созыва Конституционного совещания

Рассматривая детально феномен Конституционного совещания 1993 года, необходимо обратиться к его формально-юридическим истокам. Данная конференция была созвана на основании Указа Президента РФ от 20 мая 1993 года № 718 (с изменениями от 31 мая 1993 года) «О созыве Конституционного совещания и завершении подготовки проекта Конституции Российской Федерации».

Этот нормативный акт, подписанный Б. Н. Ельциным, официально декларировал благие намерения: завершить подготовку проекта нового Основного Закона и в полной мере учесть предложения граждан, трудовых коллективов и органов государственной власти. Однако с точки зрения действовавшего на тот момент права, данный указ являлся изначально нелегитимным, поскольку исполнительная власть пыталась подменить собой законные конституционные органы и запустить процедуру пересмотра государственного устройства в обход Верховного Совета и Съезда народных депутатов.

Причины созыва Конституционного совещания

К началу 1993 года действовавшая Конституция (Основной Закон) РСФСР 1978 года (в редакции от 10 декабря 1992 года) выступала мощным правовым барьером на пути планов Кремля по демонтажу советского общественного строя. Действовавший Основной Закон прямо препятствовал форсированной приватизации государственного и муниципального имущества, проводимой исполнительной властью в интересах узких номенклатурно-капиталистических групп. Перегруженная многочисленными поправками, Конституция стала эпицентром острого противостояния между Президентом и Верховным Советом.

В Конституционной комиссии Съезда народных депутатов параллельно разрабатывался собственный проект Основного Закона (его принято называть «парламентским», хотя точнее было бы именовать «верховнопредставительным»). В условиях глубокого политического кризиса этот проект категорически не принимался исполнительной властью, стремившейся закрепить результаты грабительских реформ. После Всероссийского референдума 25 апреля 1993 года Б. Н. Ельцин анонсировал свой, «президентский» проект, который наделял главу государства фактически самодержавными полномочиями. Осознавая, что в рамках законного представительного органа власти этот радикальный вариант не пройдет, Кремль принял решение создать альтернативную, изначально нелегитимную площадку — Конституционное совещание, призванное симулировать выработку общенационального компромисса.

Структура и формат работы совещания

Конституционное совещание проходило с 5 по 16 июня 1993 года в Мраморном зале 14-го корпуса Кремля. В его работе приняли участие более 760 человек. Состав участников был подчеркнуто разнородным: представители федеральных органов власти, делегаты от регионов (по четыре человека от каждого субъекта РФ), представители местного слы К до дискуссиям также привлекли руководство высших судебных инстанций (Конституционного, Верховного, Высшего Арбитражного судов) и Генеральной прокуратуры.

Деятельность форума строилась в нескольких форматах. На пленарных заседаниях председательствовал лично Б. Н. Ельцин. Постатейный разбор президентского проекта и обсуждение поправок шли в специализированных группах представителей, а обобщением предложений и финальной доработкой текста занималась рабочая комиссия.

Для разрешения неизбежных правовых споров распоряжением Президента от 24 июня 1993 года № 461-рп была учреждена Комиссия конституционного арбитража. Позже, для легитимации процесса, распоряжениями исполнительной власти были созданы Общественная палата совещания (распоряжение от 24 сентября 1993 года № 659-рп) и Государственная палата (образованная на основании Указа № 1400 от 21 сентября 1993 года и распоряжения от 11 октября 1993 года № 685-рп).

Итоги деятельности и конституционный слом

12 июля 1993 года большинство участников Конституционного совещания одобрило доработанный проект. К данному решению принципиально не примкнули представители крупнейшей фракции «Коммунисты России» Съезда народных депутатов и Верховного Совета. Под давлением левых и центристских сил в первоначальный текст внесли сотни изменений, включая декларативные положения о широких гражданских и социальных правах. Итоговый документ приобрел ярко выраженный буржуазный характер, существенно отличаясь как от первоначального «президентского», так и от «парламентского» вариантов, и окончательно порывал с принципами советского народовластия.

Среди ключевых новелл доработанного проекта выделялись переход к конституционной, а не конституционно-договорной модели федерации (Федеративный договор перестал быть прямой частью текста Основного Закона), декларирование формального равноправия всех субъектов РФ, установление баланса полномочий палат Федерального Собрания, учреждение институтов Счётной палаты и Уполномоченного по правам человека, а также ограничение оснований для роспуска Государственной Думы.

Окончательная редакция буржуазной Конституции была сформирована только после кровавого расстрела Съезда народных депутатов и Верховного Совета. В октябре — ноябре 1993 года проект спешно дорабатывался в созданных указами палатах и Комиссии конституционного арбитража. 8 ноября 1993 года текст представили Б. Н. Ельцину, который после внесения личных правок подписал его, направив на незаконное «всенародное голосование» 12 декабря 1993 года, проведенное в обход законной процедуры государственного референдума.

Противоречия и политические последствия совещания

Работа Конституционного совещания протекала в обстановке острейшего политического противостояния. Уже в самом начале форума произошел драматический инцидент: лояльные президенту участники сорвали программное выступление Председателя Верховного Совета Р. И. Хасбулатова, в знак протеста против чего часть народных депутатов немедленно покинула зал заседаний. Позже, после тактических уступок со стороны исполнительной власти, некоторые из них вернулись к работе, однако корневой конфликт это не разрешило.

Ключевое противоречие лишь углублялось: Съезд народных депутатов и Верховный Совет категорически отказались одобрять предложенный проект Конституции. Парламентарии обоснованно указывали на катастрофический дисбаланс полномочий в пользу президентской ветви, которая фактически узурпировала функции верховной государственной власти, выходя далеко за рамки классического статуса главы исполнительной ветви. Этот непримиримый институциональный тупик стал главным катализатором последующего обострения конституционного кризиса, приведшего к трагическим, кровавым событиям сентября — октября 1993 года.

Таким образом, Конституционное совещание послужило для исполнительной власти лишь удобной ширмой, призванной продемонстрировать российскому обществу и мировой общественности мнимую попытку поиска компромисса. Глубинной причиной этого политического тупика стало само введение института президентства (главы 13.1) в текст Основного Закона РСФСР в мае 1991 года, которое внесло фатальный хаос в систему высших органов власти и управления и во многом предрешило скорый развал СССР. Итоговый проект Конституции, рожденный в стенах этого совещания, отразил не реальный баланс сил в расколотом обществе, а заложил жесткий правовой фундамент для формирования компрадорско-олигархической модели власти в России на долгие годы вперед.