От радостного удивления к разочарованию и скуке

Повторю, я очень рад был прочесть материалы вчерашнего выпуска нашего Альманаха, авторы которого наконец-то сочли необходимым увидеть и позицию системного, чуждого всякой анархии, устремленного к диалектическому подходу и скромного в самооценке марксиста. Но вот то, что я прочел сегодня, 16 октября, повергло меня в разочарование и скуку.

Начать с того, что в перечне сторонников меритократии и системности в работе у историка Рякина не оказалось ни Маркса с Энгельсом, ни Ленина. Должен напомнить: заученная «тоже-марксистами» наизусть ленинская формула о том, что «социализм — это учет и контроль», понята ими так же поверхностно, как и гениальные тезисы про «живое творчество масс» и «строй цивилизованных кооператоров при общественной собственности на средства производства». А также то, что государственный капитализм есть половинка социализма даже при власти юнкеров и буржуазных монополистов, а при власти рабочего класса он является полным предшественником социализма без всяких промежуточных ступенек. Нет у проницательных читателей и авторов выпуска Альманаха и понимания того, что такое отмирание, «засыпание» полугосударства, каковым и является диктатура пролетариата. К моему глубокому огорчению, должен объяснять давно известное и не мною открытое.

Начну с отмирания, «засыпания» государства. В 1918 году Ленин отверг предложение Бухарина включить во вторую Программу партии определение социализма. В частности, Ленин напомнил, что социализм есть процесс отмирания государства, а как именно оно будет происходить — пока совершенно неясно. Государство, кроме функции насилия и принуждения, несет в себе и многие другие функции, где как раз требуется строжайший учет и контроль. «Гвоздь вопроса» в том, кто кого контролирует. Если системный капиталист типа сингапурского, японского или им подобных — это одно. Если рабочий класс — совсем другое.

Отмирание государства при социализме — не пожелание, а объективный процесс именно потому, что социализм — это полугосударство, устремленное к «засыпанию». Суть процесса заключается в том, что важные функции передаются правящей партией (когда разработана и опробована соответствующая технология) рабочему классу на общегосударственном уровне. Это в корне отличается от кооперативов, в которых данные функции осуществляются самими их членами в общих интересах. Превратить государство в один огромный кооператив, в котором право управления его члены доверили и контролируют не кому попало, а только лучшим в деле управления и уважаемым за свои человеческие качества — это и есть конечная цель социализма, после достижения которой он сразу же становится коммунизмом.

Отмирание полугосударства нельзя путать с отмиранием власти. Она только укрепляется, если правящая партия работает, не допуская непоправимых ошибок. Властные функции отомрут только на высшей ступени коммунизма, когда функции распределения результатов труда, обмена, производственного потребления и регламентации уже будут переданы рабочему классу. Тогда и наступит эпоха самоуправления, блистательно описанная в романах Ивана Ефремова «Туманность Андромеды» и «Час Быка». Государство как машина принуждения и власть отмирают при коммунизме, когда в принуждении людей быть людьми уже просто нет необходимости.

Как заманчиво звучит лозунг: «Мы не требуем замков и миллиардов. Нам чужда элита по крови или кошельку. Но мы утверждаем: руководить процессами в государстве должны мы — профессионалы, доказавшие свое право на управление со школьной скамьи»! Прочитайте, если не читали, дилогию Сергея Лукьяненко «Звезды — холодные игрушки», может быть, что-то поймете. Тамошним «системщикам» (Наставникам) тоже ничего не было надо… кроме абсолютной власти над людьми, которым были обеспечены все материальные блага, но отказано в праве быть собой и делать то, что хочется, а не то, что предписано сверху.

Еще раз о Макаренко и Коммуне имени Дзержинского. Поставить под сомнение можно всё! Даже самое святое или очевидное, и примеров тому в истории тьма. Не читали пародии на роман А.С. Пушкина «Евгений Онегин»? Но вот доказанный специальным исследованием факт, что ни один бывший коммунар за всю жизнь не запятнал себя ничем плохим, под сомнение не поставишь. И опыт директора детдома в Егорьевском районе, бывшего коммунара Задорного, тоже не спишешь как сомнительный. Надо быть абсолютным Фомой Неверующим, чтобы обвинить строительную бригаду Серикова в погоне за «длинным рублем». Кстати, напомню оттуда еще один факт: построив кинотеатр за два месяца (чего никто в городе не ожидал), строители еще два месяца бесплатно показывали горожанам фильмы, делая это на общественных началах.

Сколько же у вас, системщиков и меритократов, высокомерия! Да забудьте вы на минуту о том, что коммуну им. Дзержинского построили и управляли ею бывшие беспризорники и малолетние преступники, которые по молодости могли бы и с лестницы спустить негодяя. Но не спустили же! Увидьте главное: при умелом, а потому незаметном руководстве со стороны коммунистов подростки поняли главное: никто, кроме них самих, не обеспечит им высокое качество жизни, досуга и превращения в настоящих строителей нового общества. Кстати, товарищ проницательный читатель, Коммуна им. Дзержинского вызывала искреннее восхищение Горького и одобрительное отношение Надежды Константиновны Крупской.

А система управления, выстроенная под руководством И.В. Сталина, в итоге сожрала и его самого, и Макаренко, и саму Коммуну. В отличие от Ленина, наметившего план перехода от варварства и анархии к обществу, в котором отношения между людьми замещены отношениями между машинами (Ленин Сен-Симона тоже читал), И.В. Сталин выстроил систему, насквозь бюрократическую в своей основе. Зато она была способна, не считаясь с экономическим укладом и людскими потерями, быстро и эффективно решать сложнейшие государственные проблемы. Вот только жизни не хватило товарищу Сталину, чтобы демонтировать эту систему и вернуться к широкой советской демократии. А ведь хотел и даже начал.

Вам не кажется, товарищ Стальнов и историк Рякин, что сталинская система как раз и была апофеозом штурмовщины, тогда как ленинский план всеобщей кооперации, наоборот, являлся концентрацией подлинной системности?

Л.С.