От редактора: Продолжаю разбирать свой архив. Это публикация из 1996 года.
***
Подхожу к автобусной остановке. В «зэковской позе», на корточках, сидят бритоголовые подростки. Чувствую запах анаши, до меня долетают обрывки фраз: «Братан… лох… западло… фуфло!». И тому подобная уголовная терминология.
Не правда ли, знакомая картина? Порой задаешь себе вопрос: а не в «зоне» ли я сейчас нахожусь? Как мы изменились за последние десять лет. «Мода – вещь переменчивая», — скажет кто-то.
Я же вижу в этой тенденции большую опасность для нашего общества. Сначала мы стрижемся и одеваемся, как в «зоне». Затем мы начинаем слушать и петь блатные песни, у нас появляются определенные привычки и, наконец, мы начинаем мыслить и действовать, как уголовники.
Как-то оказался свидетелем такой сцены. На уроке математики в пятом классе раздалось громкое восклицание:
— А у меня Петров списывает!
Реакция молодой учительницы была своеобразна. Вместо того, чтобы наказать Петрова, она при всем классе обвинила… девочку.
— Ябедничать нехорошо. Стукачей у нас не любят, — подытожила педагог под одобрительные реплики школьников.
Что с нами происходит? Может, нам переиначить стихотворение В. Маяковского «Что такое хорошо, и что такое плохо»?
Хочу высказать суждение в пользу «стукачей». Где находятся корни этого явления? На протяжении долгой российской истории власть и народ всегда существовали порознь. Отсюда, видимо, у нас, у русских, неуважение к закону, недоверие к исполнительной власти и ненависть к тем, кто перед этой властью выслуживается.
В самом деле, можно ли было положительно относиться к филерам, выдающим царской охранке революционеров, к сексотам, организовавшим в сталинские времена своим друзьям поездку в ГУЛАГ за рассказанный политический анекдот.
Совсем иначе обстояло дело на Западе. Рассказывают, что в американских школах не принято давать списывать своим одноклассникам. Для американцев вполне обычное дело, если кто-нибудь из учеников расскажет преподавателю, что его товарищ во время контрольной пользовался шпаргалкой. Общественное мнение не осудит такого ученика – «стукача», и поэтому, насколько я знаю, списывают там довольно редко, и за это провинившегося ждет суровое наказание.
А теперь вспомните, как вы, будучи школьником или студентом, регулярно давали списывать со своих конспектов одноклассникам или однокурсникам. Вряд ли это прибавило им знаний. Тем самым вы помогли им стать иждивенцами и потребителями. Не здесь ли кроется одна из причин кризиса советской школы?
Сексоты сделали немало полезного, разоблачая опасных уголовных преступников. Во всех странах добровольные секретные помощники служат мощной опорой правоохранительных органов.
Понятно отрицательное отношение к «стукачам» со стороны криминальных элементов. У них особое отношение к закону, у них своя уголовная мораль, свои принципы: «Сильный всегда прав», «Не пойман – не вор».
Эту мораль они пытаются навязать и нам. Как вы думаете, чей заказ выполняют режиссеры и сценаристы, показывая нам романтических героев-преступников? Смотрите, какой он благородный и справедливый. Берите с него пример.
Помню, как меня поразили слова артиста И. Кобзона, когда он в передаче «Момент истины» рассказывал о своем друге «воре в законе», отзываясь о нем уважительно, как о честном и порядочном человеке.
Позвольте, но разве можно хорошо относиться к преступнику? Ведь он нарушил закон, он паразитировал, он жил за счет вас.
В последнее время на телевидении и в прессе муссируется тема о том, в каких тяжелых условиях живут российские «зэки», в Государственной думе предлагают принять закон, отменяющий смертную казнь. Опомнитесь! Ведь вы жалеете преступников!
Я как-то поспорил на уроке со своими учениками. Одна девочка высказала такую мысль: рэкетиры – честные и хорошие люди, так как они грабят только богатых, а бедных не трогают. Они – не бандиты, а Робин Гуды.
Только одно отличие есть и притом существенное. Благородный разбойник Шервудских лесов раздавал впоследствии отобранное у богачей законным владельцам – людям труда: крестьянам и ремесленникам. За современными рэкетирами я что-то такого не знаю.
Неужели мы так и будем всегда жить: власть сама по себе, мы сами по себе? А может, стоит подчиниться законам криминального мира? Пусть нами управляют паханы, рэкет заменит милицию, спорные вопросы будут решать «воры в законе», а «мурку» сделаем своим гимном. Или, все-таки, попытаемся объединить два понятия: народ и власть в одно – народовластие. Не потому ли рухнуло Советское государство, что ранее эти попытки не удавались?
Сейчас есть время для того, чтобы разработать механизмы контроля народа над исполнительной властью, чтобы не повторить ошибок прошлого.
Газета «Голос труда», 1997 год.