Предлагаю вашему вниманию публикацию из моего личного архива о ветеране Великой Отечественной войне Иване Лудцеве. 2002 год.

***

В этом году барнаульцу Ивану Лудцеву исполнилось 80 лет. За плечами у ветерана интересная и насыщенная жизнь, но самые яркие воспоминания, безусловно, связаны с годами молодости, которые пришлись на период Великой Отечественной войны.

С небес на землю

Начало войны застало Ивана Лудцева в Канской школе стрелков-бомбардировщиков, где он успел проучиться один год. Как известно, в первые дни войны, воспользовавшись внезапностью нападения на нашу страну, противник вывел из строя почти половину наше летной техники. На фронте был избыток летчиков, а вот пехотинцев не хватало. Поэтому Канскую школу расформировали, и Иван Лудцев вместе с другими курсантами оказался в Новосибирском пехотном училище. Но и здесь Ивану Лудцеву не удалось доучиться…

Шел 1942 год, фашистские войска неудержимо рвались к Волге – главной речной артерии. Именно в те дни комиссар обороны СССР Иосиф Сталин издал приказ №227 от 28 июля 1942 года, где прозвучала суровая правда о наших потерях, об опасности гибели Советского государства. Основной смысл приказа нашел отражение в названии: «Ни шагу назад».

В ноябре 1942 года у Сталинграда была окружена более чем 200-тысячная группировка лучшей германской полевой 6-й армии под командованием фельдмаршала Паулюса. Ему на выручку поспешил фельдмаршал фон Манштейн во со своей группой армий «Дон».

Противостоять этой армаде предстояло и Ивану Лудцеву, который в это время находился в составе 24-й гвардейской дивизии 71-го гвардейского стрелкового полка. Иван Лудцев прибыл на фронт вместе с другими курсантами Новосибирского пехотного училища. Прибывшие новички для отцов-командиров представляли отличное пополнение. Еще бы, вчерашние курсанты училищ – молодец к молодцу!

Вместе с курсантами под Сталинград прибыли моряки с Дальнего Востока. И те, и другие дорожили своей формой, поэтому командование разрешило не сдавать ее на склады. Позднее, после ряда боев с курсантами, немцы отметят в своих листовках прибытие на фронт «голубой юнкерской дивизии». Намек был на голубые петлицы курсантов-летчиков. Обидно, будучи призванным и обученным летать, опускаться неожиданно с высоких небес юношеской мечтательности, полной героизма, на грешную землю в качестве рядового пехоты. Внутренне все протестовало против того, что фашистские асы господствуют в небе. Курсанты, готовые дать им достойный отпор, вынуждены были сжиматься в тесный комочек на дне окопа, спасаясь от авиационных бомбежек.

Батальоны просят огня

Учитывая, что в летном училище давался учебный курс, связи, Иван Лудцев был зачислен в состав роты связи. Не в обиду будет сказано для пехоты, но она часто пользуется спасительной глубиной своего окопа, в то время как связист вынужден под открытым огнем противника выбираться на земную поверхность и ползти восстанавливать связь.

Типичный пример. Потеряна связь батальона с ротами. Командир батальона старший лейтенант Чернов молча бросает взгляд на связиста Лудцева. Все ясно – ему восстанавливать связь. Лудцев ползет в сторону передовой, и вдруг в небе «нарисовалась» немецкая «рама» — самолет, корректирующий огонь вражеской артиллерии. Вскоре с немецкой стороны раздается характерный шелест подлетающего снаряда. Мощный взрыв подбрасывает пласт земли совсем рядом. Но для страха нет времени: командир батальона ждет связи с ротами. Приходится перебегать от одной воронки в другую. Дело в том, что в одну воронку, как правило, снаряд дважды не попадает.

Техническое состояние отечественных средств связи оставляет желать лучшего. Ненадежными и неудобными они были  в боевой обстановке. Переносная рация «6-ПК» («6-ПК» трет шею и бока) оснащалась громоздкой системой аккумуляторного питания. Для переноски банок с кислотой Иван Лудцев изготовил специальный ящик, но и это не спасло его ватные штаны от кислотного прожигания. Случай дал возможность познакомиться с оснащением немецких связистов. Их экипировка была намного качественней: ящик для переноски кислоты сделан заводскими мастерами – добротный, с удобной ручкой, крышки к банкам подогнаны – ничего не расплещешь, имеются и нож с кусачками для работы с телефонным проводом. В боевых условиях при налаживании проводной связи между нашими ротами не раз, чертыхаясь про себя, вспоминал Иван Егорович эту немецкую экипировку. Порой самым надежным отечественным средством соединения разорванного телефонного провода были собственные зубы. Но не во всем и не всегда немецкий порядок был качественно лучше русского. Так, советский гвардеец под Сталинградом получал ежесуточно паек 900 граммов хлеба (в общевойсковых соединениях ежесуточный продпаек составлял 750 граммов), а немецкий солдат – всего-навсего 200 граммов.

Солдатские рукавицы

Зима в ту пору была лютая: тридцатиградусные морозы сопровождались жгучим степным ветром. Сибиряки, вроде к морозу привычные, но попробуйте прошагать несколько месяцев подряд по такому холоду в тонюсенькой шинели, ботинках с обмотками, да еще без рукавиц, не заходя по пути ни в какое жилье. Устал солдат, лег на привале прямо в снег. Через час отмерзает бок, а шапка и шинель покрываются слоем льда. Перевернулся на другой бок и снова спать.

Вроде бы мелочь – простые солдатские рукавицы, а как без них бойцу зимой с врагом сражаться? Довольно печальные обстоятельства позволили Ивану Лудцеву получить «обувку» на руки. При очередном немецком артналете близким разрывом снаряда разнесло на куски возницу и его лошадь, чудом уцелела одна рукавица верхового. Обрезал Иван Лудцев эту рукавицу с двух сторон и получил вполне сносную муфту. Конечно, к уставной форме муфта вещь неподходящая, зато тепло дает, рукам сподручней винтовку держать. А много ли солдату надо?

И вот в этой ситуации пошли курсанты на «военное преступление» — порчу армейского имущества. Дров негде сыскать, решили использовать в качестве горючего резиновую часть противогазов. Правда, старшина после этого получил от командира полка сильный нагоняй и приказ: «Немедленно доставить теплое обмундирование для солдат».

Утешала тогда лишь мысль: «что русскому плохо, то немцу – смерть». Мерзли они, проклятые, не меньше наших. Так, известный германский политический деятель Франц Штраус под Сталинградом отморозил обе ноги и вернулся к себе домой в Мюнхен с твердым убеждением, что войну Гитлер окончательно проиграл.

На фронте считалось особой доблестью раненому бойцу не покидать расположение своей части, если он еще в состоянии держать в руках оружие. Стыдно отбывать в тыл, когда твои боевые товарищи гибнут на передовой. Многие храбрецы, получив ранение, оставались в строю и не доходили до санбата, а позднее – в мирное время – расплачивались за это отсутствием необходимых справок для получения льгот инвалида Великой Отечественной войны. Довелось с этим столкнуться и Ивану Егоровичу. В 1943 году его дважды ранило – в январе и марте – но он упустил возможность побывать в тыловом госпитале. В первом случае был контужен и получил осколочное ранение в бедро, в другой раз контузия привела к временной потере слуха. После войны, в 90-е годы, пришлось обратиться к боевым товарищам, оставшимся в живых, чтобы подтвердили факты его ранения. Эти свидетельства позволили Ивану Лудцеву подтвердить свои права инвалида войны.

«Русские камикадзе»

В апреле 1943 года, согласно приказу Верховного Главнокомандующего, всех, окончивших летную школу, направили в  авиацию, в 8-ю воздушную армию. Из прибывшей когда-то группы курсантов-летчиков в живых осталось человек тридцать. Когда приехали в новую часть, узнали, что летать придется на ночных бомбардировщиках У-2. Немцы называли его «рус фанера». Все возмутились. Дескать, учились летать на пикирующих бомбардировщиках Пе-2, а предлагают «оседлать небесные тихоходы».

Тогда один кадровиков приободрил новичков: «Ничего, бойцы, после войны штурмовику Ил-2 благодарные потомки воздвигнут золотой памятник, а самолету У-2 – серебряный. Что ж, выбор небогатый. Пораскинув мозгами и не желая возвращаться в пехоту, решили стать летчиками ночных бомбардировщиков.

В обмундировании изменений не произошло: те же пехотные ботинки с обмотками, ватные штаны, шинель и гимнастерка. И даже парашют не выдали. Насчет последнего сразу «успокоили»: дескать, если подобьют, то машину посадить всегда можно, а вот если подожгут – то все равно до земли живым не долетишь.

«У-2» был уязвим со всех сторон: его можно было вывести из строя даже выстрелом из обычной винтовки. Единственно, что хорошо, его можно посадить в прямо в чистом поле. Но каково было лететь в открытое море на бомбометание по немецким кораблям! Хоть и не знаком был в ту пору Иван Лудцев с чувством страха, но и ему от таких полетов становилось как-то не по себе. Не случайно наших ночных бомбардировщиков называли «русскими камикадзе».

Вооружен был «У-2» пулеметом ШКАС, да еще подвешивались к нему четыре бомбы по сто килограмм каждая. По поводу скорострельного, но маломощного пулемета ШКАС летчики в ту пору сложили анекдот: «Летит Ганс на «мессере», а навстречу Ивана на «У2». Ганс Ивану сердито: «Ты когда соим ШКАСом краску на моем самолете перестанешь портить?». Но тем не менее живой силе противника, в отличие от авиатехники, скорострельный пулемет ШКАС наносил существенный урон. Немец больше боялся нашего пулеметного огня, чем стокилограммовых бомб. И если ночью наши бомбардировщики сноровку проявят, покрыв пулеметным огнем «засветившихся» немецких артиллеристов, минометчиков, те сразу замолкают, давая передышку нашей пехоте.

Иван Лудцев – рационализатор

Иван Егорович проявил смекалку, усовершенствовав пулемет.  Дело в том, что патронная лента пулемета насчитывала всего сто патронов и помещалась в коробке, таким образом после трех-четырех очередей требовалась перезарядка. А в воздухе это сделать практически невозможно – там каждая секунда на счету. И тогда Иван Лудцев соединил семь патронных лент в единую и аккуратно сложил ее на дне самолета. Во время боевого полета он стоя правой рукой водил пулеметом, а левой – подавал длинную патронную ленту. Это техническое новшество не осталось без внимания начальника штаба авиаполка гвардии майора Героя Советского Союза Гуслева, который собрал всех штурманов-стрелков и рассказал о рационализаторском предложении Лудцева, и вскоре этот опыт распространился не только в полку, но и в соседних частях.

Как Иван Лудцев «дедушку» загасил

Работа ночного бомбардировщика весьма специфична. Это и особенности ориентации в полете, и своеобразие методов поражения наземных целей. Перелет фронта фиксировался по взлетающим с немецких позиций осветительным ракетам. В этом деле немцы были педанты до мозга костей: всю ночь освещали перед своими пулеметчиками зону прострела. Эффективность бомбардирования определялась весьма условно, приборы ночного видения в то время еще не были известны. Пулеметный огонь и бомбометание осуществляли по световым сигналам самих наземных целей. Если прекратились всполохи выстрелов артиллерии и пулеметов неприятеля или погас его мощный прожектор, или на месте нашего удара возник сильный очаг пожара – значит, «У-2» результативно отбомбились.

Смертельную опасность для ночных бомбардировщиков представляла работа немецких прожектористов. В одну из ночей Ивану Лудцеву дали задание по бомбардированию аэродрома противника «Веселый», который располагался между Джанкоем и Симферополем. Первым летел экипаж командира эскадрильи майора Рояко и штурмана капитана Городнега. При подходе к железной дороге Джанкой-Армянск командир попал в перекрестье лучей немецких прожектористов. Прожекторы бывают разной мощности. Самый мощный прожектор с лучом широкого захвата – очень сложное и дорогостоящее сооружение. Между собой такой прожектор наши летчики называли «дедушкой», а те, что послабее, получили клички «бобики». В тот раз «дедушка» цепкой хваткой «вцепился» в самолет командира эскадрильи, и если бы Иван Лудцев его не уничтожил тогда, туго бы пришлось командиру и его штурману.

Извините, мы ошиблись адресом

На фронте случались и забавные казусы.  В конце войны немцы транспортными самолетами привозили подкрепление в Крым из Румынии. И однажды такой немецкий транспортный самолет по нелепой случайности залетел на советский аэродром. Иван Лудцев вместе с однополчанами выбежал на взлетную полосу встречать немцев. Ну а те, когда поняли  что к чему, дали длинную пулеметную очередь по нашим, вырулили поперек взлетной полосы и сразу взмыли в небо. Наши стали стрелять им вдогонку, да было уже поздно…

Слух об этом происшествии вскоре разнесся по соседним частям и еще долго служил предметом шуток над гвардейцами. А вскоре другой такой же случай представил возможность нашим гвардейцам реабилитироваться. В очередной раз сел на наш аэродром такой же немецкий самолет. Хотите = верьте, хотите – нет. Но в этот раз наши бойцы уже не растерялись: сразу застрелили летчиков, прострелили скаты у самолета и вдобавок ко всему перекрыли дорогу самолету бензовозом. Все, прилетели! Выходи, Ганс, сдавайся! А таких Гансов в полной боевой амуниции в самолете оказалось человек двадцать.

Последний бой – опасный самый

Последний боевой вылет  Ивана Лудцева чуть не стал для него последним днем жизни. Было это 12 мая 1944 года. Самолет пилотировал командир эскадрильи гвардии майор Свиридов, а штурманом у него был Иван Лудцев. Удачно отбомбившись, стоя во весь рост, наш герой вел пулеметный огонь по противнику, и вдруг… самолет делает резкий крутой крен вправо, при котором еле-еле Иван Егорович удержался в кабине (кабина в «кукурузнике» открытая), едва не вывалившись наружу. Тут же воздушное пространство по ходу прежнего курса самолета покрылось трассами снарядов от автоматической немецкой пушки «арликон». Если бы не быстрая реакция  гвардии майора Свиридова, быть бы им вместе с Лудцевым покойниками еще 56 лет тому назад. А тогда, 12 мая 1944 года, командир авиаполка выстроил весь летный состав и объявил: «Война в Крыму закончилась нашей победой». На ту пору грудь Ивана Лудцева украшали две боевые награды: Орден Красной Звезды и орден Отечественной войны II степени.

На этом война для Ивана Лудцева закончилась, с того дня он участия в боевых операциях уже не принимал. Демобилизовался Иван Егорович в 1946 году. Приехал на родной Алтай и с 1947 года был в крае на партийно-руководящей работе. В разные годы руководил Поспелихинским, Парфеновским, Локтевским, Панкрушихинским и Павловскими районами. Впрочем, это уже другая история…

Газета «Вечерний Барнаул», 2002 год.