Я много лет работал учителем литературы в школе и читал лекции учителям литературы на заочном отделении педвуза, и теперь не могу рассматривать эту статью историка Рякина иначе как либо как недоразумение, либо как диверсию против советского строя. Глубоко убеждён, что школьная программа по литературе (с 5-го по 10-й класс) полностью отвечала и потребностям советского общества, и требованиям учитывать возрастные возможности её усвоения школьниками, и задачам воспитания гармонично развитого человека, овладевшего всеми богатствами знаний, накопленных обществом. Деляческий подход тут абсолютно недопустим.
Поколение, которое после 10–15, а иные и больше лет учёбы, войдёт во взрослую жизнь, чтобы потом сменить умерших своих отцов и матерей, заложивших в здание будущего свой труд, должно быть воспитано коммунистами по сути и всесторонне, гармонично развитыми по содержанию личности. Воспитываясь и обучаясь в коллективе, через коллектив и для коллектива, они обязаны знать основы всех наук и историю философии, вершиной которой является диалектический материализм. А также знать все основные факты отечественной истории и не менее подробно, но глубоко — мировой. В этом смысле все предметы в советской школе были взаимосвязаны, будучи нацелены на воспитание сознательного коммунара. Советская школа неплохо справилась с этой задачей перед войной. Иначе откуда бы в стране появились «фанатики», такие, как Николай Островский, молодогвардейцы, Лиза Чайкина, Зоя Космодемьянская и её брат — Герой Советского Союза?
Школу, как и всё советское общество, начал крушить деляческим подходом Н. С. Хрущёв. Помню, как моя коллега, завуч соседней сельской школы, учила уму-разуму меня, директора Колобчеевской средней школы. Вспомнил потому, что прочитал опус т. Рякина: очень похоже. Никита Хрущёв не хуже его заявил городу и миру, что школа должна готовить детей не к поступлению в вуз, чтобы стать наиболее полезным гражданином страны, а к жизни! Жизнь предлагала каждому идти вперёд и выше, а глава партии и государства настаивал, что это удел избранных, а остальные должны просто вкалывать. Вот и меня пытались вразумить, чтобы я как директор требовал от учителей школы учить только тех, кто учится, а лентяям и тугодумам ставить трояки, таким способом обеспечивая для РОНО хороший процент успеваемости.
«Лев Яковлевич, — пытались меня убедить, — ну дадим мы лентяю кончить школу, и он станет трактористом, дояркой, скотником. И на хрена ему литература, грамотность и физика с историей?» Подключу т. Рякина: для эффективного формирования характера и здорового мировоззрения молодого человека необходим понятный сюжетный нарратив, в котором герой действует, ошибается, но в итоге побеждает благодаря собственному уму, дисциплине и воле. Вот образцы — Робинзон Крузо, братья Кирсановы! Добавлю из т. Рякина — старшего Адуева. И это ничего, что старший Кирсанов — слабак и лицемер, а младший — просто обыватель. Адуев же — образец дельца и идеал нынешних либералов. Главное, что они «вовремя созрели и равнодушно жизни холод с годами выдержать сумели, и странным снам не предавались, что денег, славы и чинов спокойно в очередь добились». Это всё А. С. Пушкин написал, который в лицее имел ноль по математике, а в зрелом возрасте читал Адама Смита и написал такие гениальные строчки:
О сколько нам открытий чудных
Готовит просвещенья дух
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений, парадоксов друг…
Недаром поэт призвал нас «в просвещении быть с веком наравне!»
Рякин утверждает: «Стране остро необходимы не эгоисты, зацикленные на личном потреблении, а люди долга и чести, готовые к осознанному, честному служению своей семье и всему обществу». В. В. Путин, ренегат и отступник марксизма-ленинизма, охотно подпишется. Да он только такое и твердит! И совсем чудовищно утверждение историка Рякина, который, как и его единомышленник подполковник Стальнов, хотел бы навести в школе казарменные порядки вместо хорошо поставленного школьного самоуправления. Вот оно: «России категорически не нужны фанатики. Нам не нужны литературные персонажи, которые работают на износ, с надрывом, сознательно подрывая собственное здоровье и готовые спать на голом бетонном полу ради неких туманных идеалов».
Это о Павле Корчагине из «Как закалялась сталь». Та сталь, которая в Великой Отечественной войне в качестве силы силе доказала: сила силе не ровня. Есть металл прочней металла, есть огонь сильней огня!
Дальше: «Нам не нужны одержимые безногие летчики, которые вопреки всякому здравому смыслу, логике и жестким требованиям медицинской науки стремятся во что бы то ни стало снова сесть за штурвал боевого самолета, превращая свой подвиг в акт осознанного саморазрушения…» А это о Герое Советского Союза Маресьеве, который восстановил себя в качестве полноценного человека, героически довоевал и много лет — я его встречал в 70-х годах в Доме ветеранов в Москве, где он работал, — участвовал в воспитании молодёжи.
И вот: «Нам сегодня остро необходимы совершенно другие люди на страницах учебников — волевые, сильные, но при этом глубоко рациональные и прагматичные личности, чье служение обществу и близким строится на прочном фундаменте здравого смысла». Именно такие с позиции «здравого смысла» жгли партийные билеты. «Сожгли всё, чему поклонялись, поклонились всему, что сжигали». Это тоже из литературы в советской школе.
Но вернусь к школе и литературе. Свидетельствую: при умелом руководстве учителя литературы — а я был признанным умельцем как литератор — ученики вполне способны стать наравне не только с А. С. Пушкиным («Евгений Онегин»), с Львом Толстым («Война и мир»), но и с Н. Г. Чернышевским («Что делать?») и Ф. М. Достоевским («Преступление и наказание»), со всей программой литературного чтения в начальных классах и литературы — в старших. Я крайне возмущён позицией историка Рякина. Его деляческий подход — это не просто методическая ошибка, это попытка кастрировать наше великое культурное наследие, воспитать вместо творцов и героев послушных, эгоистичных потребителей для обслуживания интересов капитала. Но сталь корчагинского и маресьевского поколения уже выкована историей, и никаким прагматикам не удастся переплавить её в безликую сословную пластмассу.