Место действия: Виртуальная трибуна альманаха «Москва — город Солнца».
Предмет обсуждения: Статья Фёдора Рякина «Человек разумный, человек созидающий: книги, которые строят личность»
Фёдор Рякин: Приступая к написанию своей статьи, Алексей Максимович, я опирался в том числе и на ваш личный опыт. Ваша автобиографическая трилогия — «Детство», «В людях», «Мои университеты» — это ведь величайший гимн человеческой воле и рацио. Вы наглядно показали, как обычный мальчик силой чтения и жесткой самодисциплины вырывается из трясины обывательщины. Но почему в вашей публицистике вы так часто воспевали безумный порыв в ущерб трезвому расчёту? Посмотрите на историю: человечество веками гибло из-за слепой веры, фанатизма и неумения соразмерить свои силы. Нам на все времена нужен герой-инженер, прочно стоящий на ногах. Как Робинзон Крузо или Сайрес Смит у Жюля Верна. Обычный человек, который садится, считает сухари, чертит план и методично строит жизнь посреди хаоса. Без надрыва. Только на таком примере можно воспитать созидателя.
Максим Горький (прищуривается, раскуривает папиросу): Полноте, Фёдор, дорогой мой! Робинзон ваш — фигура, конечно, упрямая, костяная. Сам себя из болота вытащил, спору нет. Но ведь он — лавочник! Он на своем острове не общество строит, а лавку. У него рацио — купеческое: сколько сухарей осталось, сколько коз приручено. И туземца Пятницу он не товарищем сделал, а слугой, заставив себе ноги мыть. Чему этот одинокий эгоист научит молодого человека? Заботиться о собственной шкуре? Я в свое время писал и сейчас повторю: если хочешь быть скотом, повернуться спиной к мукам человечества — дело нехитрое. А Человек — это звучит гордо только тогда, когда он ради других горит, а не сухари под подушкой пересчитывает! Воспитывать нужно на примерах великого служения, а не личного обустройства!
Фёдор Рякин: Вы путаете эгоизм с элементарным инстинктом самосохранения и здравым смыслом. Без Робинзона, который научился выживать сам, не будет коллектива, потому что коллектив из дряблых, неумелых нытиков — это просто толпа, обреченная на гибель. Вы критикуете рацио, но ведь именно из-за отсутствия расчёта гибли ваши романтические герои. Тот же Данко — вырвал сердце, осветил путь, а толпа прошла и даже не заметила, наступила на сердце ногой. Это же чистой воды деструктивный фанатизм! Красивый жест, который ничему не учит, кроме бессмысленной гибели. Нам нужны живые созидатели, а не мертвые идолы. Как я указал в статье, настоящий волевой герой имеет право бояться, имеет право ошибаться, но он подчиняет страх логике. Он ставит цель и настойчиво её добивается, но если цель объективно недостижима — он гибко меняет вектор. Это и есть жизнеспособность.
Максим Горький (кашляет, подается вперед): Эх, Фёдор, Фёдор… Вы историк, а рассуждаете как бухгалтер на суконной фабрике! Данко им не угодил! Да если бы не было таких Данко, мы бы до сих пор в пещерах гнилую рыбу жрали и радовались, что рационально припасы распределили! Мир двигают не те, кто соразмеряет силы, а великие безумцы! Те, кто штурмует небо, когда калькулятор показывает, что шансов ноль. Вот вы в своей статье хвалите Адуева-старшего из «Обыкновенной истории» Гончарова. Дескать, вот он, прагматик, фабрикант, дело делает. Да ведь он же робот! Он из своего племянника живую душу вынул, высушил её, как гербарий, и сделал из парня такого же холодного, сытого слизняка. Это не созидание, это убийство человеческого в человеке ради покоя! Чему этот чертеж научит читателя? Быть сытой скотиной?
Фёдор Рякин: Адуев-старший учит ответственности! Он учит тому, что прежде чем рассуждать о «штурме небес», нужно научиться зарабатывать на хлеб, организовывать производство и содержать семью. Вы говорите «слизняк», а я скажу — надежный гражданин, созидатель. Я намеренно убрал из своей концепции героев-«борцов». Потому что люди слишком долго только и делали, что боролись, ломали и разрушали, а созидать и строить заново разучились. Страна нуждается в порядке и созидании. А воспитывать людей по чертежам Достоевского невозможно — там одни шизоидные убийцы. Воспитывать по Ремарку нельзя — там депрессия и алкоголизм. Тут мы с вашими статьями против «карамазовщины» полностью солидарны. Нужен Сайрес Смит, который без лишних соплей берет физику, химию и строит печь посреди пустыни. Обычный, но волевой и порядочный человек — вот на ком держится мир.
Максим Горький (улыбается в усы, качает головой): Ну, насчет Достоевского и Ремарка я с вами не спорю — тут вы правы, гнилая литература, расслабляет волю, ковыряется в болячках, точно нищий в лохмотьях. Я сам всегда требовал очистить культуру от этой хмари, чтобы не парализовать волю подрастающего поколения. Но вот в чем ваша главная ошибка, Фёдор: вы хотите построить новый дом, но боитесь снести старый гнилой барак. Вы думаете, что Сайрес Смит построит свой «Таинственный остров» в чистом поле? Нет, ему придется ломать сопротивление дикой природы, бороться с обстоятельствами. Созидание без пафоса преодоления — это лакировка действительности, это мечта благополучного дачника. Человеку, помимо чертежа и калькулятора, нужна великая, крылатая мечта, которая заставит его сердце биться быстрее. Металл без пламени — просто холодный кусок железа. Вы дали человеку в своей статье металл, а пламя — пафос подвига — пытаетесь задушить своим рацио.
Фёдор Рякин: Пламя без контроля, Алексей Максимович, превращается в пожар, который сжигает и строителей, и сам дом. Я не против мечты, я против того, чтобы мечта подменяла собой знание дела и профессионализм. Пусть у человека будет мечта, но в руках у него должен быть инструмент, а в голове — точный план. Только тогда мы вырастим людей долга и чести, способных построить прочную жизнь на все времена. Мой герой учит человека думать, не совершая подлостей и преступлений, и оставаться созидателем при любых обстоятельствах.
Максим Горький: Что ж… Ум у вас ясный, товарищ Рякин, хотя и суховатый. Спорить с вами полезно. Пусть читатель альманаха «Москва — город Солнца» сам рассудит, какой герой ему ближе — ваш строгий чертеж или наш буревестников порыв. Главное, чтобы книга будила в человеке волю к действию. Равнодушие — вот истинная смерть Человека.