Завершив большую дискуссию на портале «Москва — город солнца», наша Лаборатория региональных исследований решила выйти за рамки российских границ. Задавшись вопросом, насколько универсален типаж «рыночного консерватора», мы провели сравнительный дескриптивный анализ. Мы сопоставили данные российских полевых исследований с макросоциологическими панелями, изучающими «синих воротничков» в США и Западной Европе.

Результат оказался поразительным. Рабочий из Челябинска и рабочий из Детройта могут держать в руках одинаковые гаечные ключи и выполнять идентичные технологические операции, но их внутренний мир, социальные страхи и логика доверия политикам устроены принципиально по-разному.

• Российский рабочий: Живет с глубоким внешним локусом контроля. Он подсознательно уверен, что правила игры (инфляция, налоги, законы) определяются где-то «наверху» без его участия. Его экономическая стратегия — оборонительная: накопить, припрятать, выжить при любом шторме, опереться на дачу или гараж. Крупный бизнес для него априори нелегитимен («разворовали советское наследство»).
• Западный рабочий (США, ЕС): Его локус контроля смещен внутрь. Он мыслит категориями жесткого трудового контракта и юридического права. Западный «синий воротничок» не ждет милости от руководства, он знает цену своего часа и воспринимает капиталиста не как «сакрального хозяина», а как сторону по договору. Его главный экономический страх — не абстрактный кризис, а потеря личной конкурентоспособности, автоматизация и перенос производства в Азию (аутсорсинг).
• Российский рабочий: В его психике уживаются пассивный лоялизм и тотальный бытовой цинизм. Государство воспринимается как высшая, почти природная сила. От него ждут защиты и патернализма (чтобы пришло, навело порядок, обуздало цены и наказало вороватых местных чиновников).
• Западный рабочий: Демонстрирует развитой правовой индивидуализм. Государство для него — это нанятый менеджмент, который живет на его налоги. Если государство плохо выполняет свои функции, западный рабочий не уходит во «внутреннюю эмиграцию» (гараж или огород), а выходит на согласованный профсоюзный марш или меняет свои электоральные предпочтения.
• Российский рабочий: Культурно ультраконсервативен. Семья, патриархальные ценности и верность традициям — это его защитный купол от пугающего внешнего хаоса. Любое усложнение культурных кодов или навязывание прогрессивной повестки воспринимается им как личное оскорбление.
• Западный рабочий: Современный рабочий класс на Западе (особенно в США) — это невероятно пестрый в расовом, гендерном и этническом плане конгломерат (более 45% класса в США составляют женщины и цветное население). Культурно западный рабочий тоже консервативнее столичных хипстеров, но он уже привык жить и трудиться в условиях мультикультурализма.  Его раздражает не само разнообразие, а так называемая «повестка разнообразия», если она начинает подменять собой реальную борьбу за его экономические права.

Социальная психология масс диктует четкие правила для политиков, пытающихся завоевать голоса рабочего класса. В этих стратегиях есть как общие точки, так и глубокие национальные различия.

Политическая сила и в России, и на Западе победит только тогда, когда закроет главный общемировой пролетарский дефицит — дефицит признания. Рабочий класс везде чувствует себя обворованным не только материально, но и культурно. По всему миру медиароскошь, культ легких денег, блогеров и финтех-предпринимателей вытеснили человека труда на обочину истории.

Политик и в Детройте, и в Нижнем Тагиле должен транслировать один и тот же базовый месседж: «Вы — становой хребет цивилизации, а не обслуживающий персонал. Реальная экономика держится на ваших мозолях, и власть обязана уважать ваш труд».

В России: Рабочему нужен «Заботливый Заступник» (Отец). Человек дела, маскулинный, понятный, сильный, который «сам из низов» и может жесткой рукой навести порядок. Политику в РФ нужно транслировать силу государства, которая будет развернута на защиту простого человека.

• На Западе: Рабочему нужен «Защитник Контракта и Национального Дома» (яркий пример успешной эксплуатации этого образа — Дональд Трамп или правые популисты в Европе). Западный рабочий пойдет за тем, кто выглядит как жесткий лоббист его интересов, способный вернуть заводы в страну и остановить демпинг зарплат со стороны мигрантов.
• В России: Акцент должен быть на социальный патернализм. Рабочий в РФ поверит обещаниям государственного контроля: заморозка цен на ЖКХ, бесплатная качественная медицина, гарантированное рабочее место для ребенка после техникума. Ему нужен стабильный «социальный кокон».
• На Западе: Акцент должен быть на экономический протекционизм и автономию. Западный рабочий требует снижения налогов на его доходы, защиты внутреннего рынка высокими пошлинами от китайских товаров, прекращения финансирования далеких внешнеполитических проектов и жесткого ограничения нелегальной миграции, которая отбирает у него рабочие места.

Подводя итог, можно сказать: российский рабочий ищет в политике Защиту и Справедливость, а западный — Силу и Гарантии. Российский пролетарий хочет, чтобы государство стало для него справедливым и заботливым родителем. Западный пролетарий требует, чтобы государство перестало тратить его налоги на глобальные леволиберальные эксперименты и вернулось к исполнению своих прямых обязанностей по защите национального рынка труда.

Политик, который поймет эту разницу, перестанет кормить людей абстрактными доктринами и заговорит с ними на языке их глубинных психологических нужд, получит в руки ключи от управления будущим. Дискуссионная панель на «Москве — городе солнца» открывает новые горизонты для понимания мирового рабочего движения.