Я родился в сорок шестом, на израненной, только что освобожденной земле Закарпатья. Моё детство пахло не парижскими духами, а гарью пепелищ и госпитальным йодом. Мы, послевоенные дети, засыпали под глухой ропот взрослых, поминавших погибших, и просыпались под стук костылей инвалидов. Мы знали цену миру. Нам казалось, что эта цена, оплаченная миллионами жизней наших отцов, — вечная гарантия от любого безумия. Нам казалось, что дружба народов, скрепленная в окопах от Волги до Эльбы, высечена в граните.

Как же горько сегодня признавать, что гранит раскрошился в труху.

Мы живем в дни, когда картину мира кромсают тупыми портновскими ножницами. Обитатели Белого дома и тель-авивских бункеров — эти временщики, господа Трамп и Нетаньяху — возомнили себя архитекторами вечности. Они двигают дивизии так, словно играют в кости на ресторанном столике. Но картина мира, как тонко заметил когда-то Ленин, — это не топография штабных карт, а картина того, «как материя движется и как материя мыслит». Мышление должно поспевать за вызовами времени. В этом и есть суровая правда хронополитики, о которой так своевременно напоминает нам сегодня ученый-публицист Никитин.

Когда время требует разума титанов, на историческую сцену выползают пигмеи. Взгляните на карту разрушенного Союза. Великую державу, за которую я, как кадровый морской офицер, готов был отдать жизнь, распилили на пятнадцать удельных княжеств. Манкурты, дорвавшиеся до власти на волне предательства девяностых, объявили себя непререкаемыми вождями. На руинах марксизма и пролетарского интернационализма эти господа взрастили самый дешевый, самый ядовитый сорт примитивного национализма, плавно переходящий в откровенный нацизм. Ничего другого эти местечковые элиты в силу своей социальной и духовной неразвитости переварить не смогли. Забыв уроки великого прошлого, они начали делить землю, ресурсы, воду и газ.

Конфликты не рождаются на пустом месте, их бережно выращивают в тиши чужих канцелярий. Посмотрите, как полыхает Закавказье, как лихорадит Среднюю Азию, как Прибалтика исходит бессильной злобой. И, наконец, самая страшная, незаживающая рана — тяжелейший конфликт и кровопролитное столкновение между Россией и некогда братской Украиной. Славянские народы оказались трагически разделены. Эта драма на многие десятилетия вперед вбила глубокий клин в наше общее прошлое.

Кому выгоден этот раскол? Спросите у Вашингтона. Спросите у тех, кто разжигает пожары на чужих окраинах с той же легкостью, с какой пьяный хулиган устраивает драку на чужой свадьбе. Ответ циничен: это выгодно глобальным западным конкурентам. Зачем западному альянсу работать лучше, развивать науку или культуру, если можно просто нанести непоправимый урон сопернику, стравив некогда единый народ? Чем быстрее закончатся эти трагические боевые действия, тем лучше будет для наших стран и народов.

Но винить одного лишь внешнего врага — значит расписаться в собственной исторической слепоте. Истоки катастрофы лежат глубже. В советские годы нам казалось, что «железная» рука Москвы и «всевидящее око» партии — это вечная броня. Нам казалось естественным, что в любой республике первый секретарь — представитель титульной нации, а второй — обязательно русский. Силовики, заводы, границы — всё было под контролем. Но эта система убаюкала центр. Национальная политика строилась из опасной иллюзии, будто Советский Союз будет стоять вечно. Интересы и тонкие противоречия малых народов просто не принимались в расчет. Границы резались по живому, словно по случайному лекалу, оставляя мины замедленного действия под Карабахом, Приднестровьем, Абхазией, Южной Осетией и Донбассом. При Ленине и Сталине эти мины молчали — колоссальный авторитет великих лидеров эпохи сдерживал хаос. С их уходом у руля оказались мелкие, бездарные и жадные личности. Лавочники, думающие не о народе, а о собственных шкурных интересах.

И современная Россия совершила немало ошибок. Годами её политика на постсоветском пространстве строилась не на подлинном союзе, а на экономическом диктате и силе. А диктат рождает только ответное отторжение. В этой безжалостной капиталистической конкуренции друзей нет — есть лишь временные попутчики, которые ведут так называемую многовекторную игру, пытаясь усидеть на двух стульях сразу. Даже церковь, призванная врачевать души и призывать к миру, подливает масла в огонь — включите иные передачи на канале «Спас», и вы услышите там не проповедь Христа, а глухую, яростную агрессию, разжигающую ненависть между славянами.

Это старая, неизлечимая болезнь всех великих держав, когда ими руководят слепцы. Посмотрите на историю. Британская империя когда-то тоже чертила границы на картах Азии и Африки, не глядя на живых людей. И мир до сих пор кровью оплачивает их высокомерие: в Кашмире, в Ираке, в Сирии, в разорванном Курдистане. Лондонские джентльмены тоже были уверены в своей вечности и непогрешимости. Но история безжалостна к гордецам. Все империи рушатся, и тогда приходит страшное время пожинать плоды былых ошибок.

Мы пришли к черте, за которой старые методы диктата больше не работают. Нельзя привести народы к единому союзу посредством одних лишь кровавых разборок. На дворе другое время, другая эпоха. Настало время осознать то, чего так и не поняли нынешние правители: необходимо научиться искренне уважать мнение каждого суверенного государства и каждого маленького человека.

Я верю, что на евразийском пространстве неизбежно возникнет новая великая держава-интегратор, которая соберет растерзанные республики под знамя обновленного, справедливого союза. Но этот союз должен строиться не на принуждении, а на общем историческом разуме и взаимном уважении. Иначе пожар не потушить.

Василий Попович, профессор, писатель, журналист, контр-адмирал в отставке